Богослужение обновления завета как жертвоприношение

Статті про літургію 5 грудня 2016 0 257

Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные.

– Послание к Евреям 4:12

luther-and-calvin

Непосредственные отношения между Богом и нами имеют форму завета. В завете эти отношения систематизируются. В прошлой главе я говорил, что мы не просто непосредственно общаемся с Богом или с Иисусом. Это может означать все, что угодно. Для одних это значит лишь то, что после смерти Иисус заберет их на небеса, потому что они молились или ходили в церковь. Для других это может означать нечто большее, а именно то, что они разговаривают с ним, когда попадают в беду или приходят в церковь, чтобы иногда вспоминать о нем. Однако заветные отношения являются формальными отношениями между Богом и нами. Подобно браку, который является человеческим заветом, созданным по образцу Божьего завета с Его церковью (Еф. 5:22-23), завет Бога с нами имеет определенную форму и содержание. Более того в Библии говорится о конкретном способе обновления заветных от- ношений посредством жертвы   (Быт. 8:20-9:17; Быт. 15:8-18а; Исх. 24:4-11; 34:15; Лев. 2:13; 24:1-8; Чис. 18:19; 3 Цар. 3:15; Пс. 49:5; Лк. 22:20; Евр. 9:15,18; 9:20; 12:24; 13:20).

Согласно Писанию, на общем христианском богослужении народ Божий с помощью Духа приходит к общению с Отцом в качестве живых жертв во Христе (Еф. 2:18). Именно так Бог обновляет завет со своим народом. Он приближается Сам, чтобы приблизить нас. А, приближаясь в Нему, мы обновляемся посредством жертвы. Христианское богослужение является жертвенным. Говоря, что христианское богослужение является богослужением обновления завета, мы имеем в виду, что оно принимает форму жертвы и приношения. В следующей главе мы поговорим об этом более подробно. Но если мы по- смотрим на способ совершения жертвоприношения, то увидим ту же заветную модель, состоящую из пяти частей. Её иллюстрацией является первое приношение из Лев. 1:1-9:

1)  Призыв к богослужению: Бог призывает верующего приблизиться к Нему. В ответ на зов Божий верующий приходит с соответствующим животным (Лев. 1:1-2).

2)  Исповедание и отпущение грехов: Бог требует, чтобы верующий умер в символизирующем его животном. Поклоняющийся прислоняется к животному и отождествляется с ним. Затем животное закалывают, а кровь отделяют, после чего окропляют жертвенник, что является открытым представлением Богу того, что верующий человек/животное был убит (Лев. 1:3-5).

3)  Освящение: Бог побуждает священников разрезать животное так, чтобы подготовить его для воз- несения жертвенника в огненное присутствие Божье. Верующий / животное должен не только умереть. Необходимо соответствующим образом подготовить его для святого Божьего присутствия (Лев. 1:6-7).

4)  Причастие: верующий, которого теперь представляет животное, возносится в присутствие Божьей славы (огонь на жертвеннике) и становится пищей для Бога. В действительности, животное превращается в дым и входит в облако-славу Божьего присутствия, символом которого является огонь и облако над жертвенником. Это трапеза причастия.

5) Поручение: После совершения жертвоприношения Яхве отправляет возрожденного верующего с поручением на служение в царстве (Чис. 6:22-27).

Господь служит нам, когда приближает нас к себе с помощью “пламенного меча” (Быт. 3:24), то есть делая нас живыми жертвами. Это значит, что наша разумная литургия, как говорит апостол Павел в Рим. 12:1-2, должна состоять в представлении себя в “жертву живую” для подчинения преобразующему пламенному мечу Божьему. Объяснение и библейское доказательство утверждений, сделанных в этой вступительной части, займет много времени, но мы не смеем спешить.

Отменяется или исполняется? Синагога или храм?

Прежде чем перейти к подробному анализу обрядов жертвоприношений и их отношения к вопросу о форме христианского богослужения, я должен сделать паузу и рассеять одно недоразумение, широко распространенное в Реформатских и Евангелических кругах. Далее в этой главе будут представлены аргументы в поддержку сохранения значимости ветхозаветных обрядов жертвоприношения. Способ приношения не отменялся. Были отменены животные приношения. При обсуждении аннулирования системы жертвоприношений не всегда внимательно учитывались все нюансы. Значение и применение системы животных жертвоприношений Ветхого Завета невозможно ограничить историческим делом Христа на кресте. В этой ограниченности состоит действительная слабость протестантской теологии периода после Реформации (примеры такой однобокости в вопросе отмены жертвоприношений вы найдете в Вестминстерском Исповедании Веры 6:5, 8:5-6 и 29:1-2). В Новом Завете языком жертвоприношений описывается не только историческое дело Христа на кресте (Еф. 5:2; Евр. 9:26; 10:12). Автор Послания к Евреям, например, говорит нам, что вся система жертвоприношений Ветхого Завета “есть образ настоящего времени” (Евр. 9:9-10).

Как станет понятно из моего краткого пояснения, большая часть языка, который используется для описания Церкви и христианской жизни в Новом Завете, восходит к скинии, храму и системе жертвоприношений. Вопреки некоторым авторам, тема синагоги и её поклонения лишь поднимается. Это значит, что реальность жизни в новой эпохе была предначертана в обрядах жертвоприношений прежней эпохи. Жизнь и поклонение Церкви Иисуса Христа восходит не столько к синагоге (которая в значительной степени была второстепенным институтом древнего мира 22), сколько к символизму и обрядам скинии/храма, которые, как считается, были исполнены Христом и во Христе.

Иерусалим был не единственным местом, где Бог велел совершать поклонение. Согласно ясным указаниям Господа (Лев. 23:1-3), “священным собранием”, одним из “праздников”, должен быть каждый воскресный день. Следуя такому наказу, необходимо еженедельно проводить богослужение, и не в Иерусалиме, а децентрализовано в разных городах. Несомненно, так возникло то, что позднее назва- ли “синагогами”. Порядок проведения воскресных богослужений в местных собраниях четко не был регламентирован. Другими словами, Бог не дает перечень необходимых действий для поклонения в синагоге, как он это делает в отношении жертвенного поклонения в книге Левит. Однако отсутствие подробного предписания не означало свободу действий. Мудрые Левитские пасторы и старейшины в отдельных городах поняли, что постановления о Храме и системе жертвоприношений mutatis mutandis касаются местных богослужений 23. Мы уверены, что порядок синагоги был создан по образцу храма, и ко времени Philo and Josephus в описании синагогального богослужения пользовались ясным языком храма (например, молитвы назывались “жертвами”, как в Новом Завете, а саму синагогу считали святым местом) 24.

Тем не менее, иудеи первого столетия не смогли не заметить разительной перемены в синагогальном поклонении. Несмотря на то, что до христианства синагогальные богослужения строились по образцу храмовой литургии, одного они никогда не могли совершать во время еженедельных богослужений –   причастия жертвенной пищей.   В торжественном зале храма, отведенном для празднеств, совершалась литургия, в ходе которой увековечивалась память Яхве, и происходило обновление завета. Однако в новом мире после смерти и воскрешения Христа Новым Храмом становится Церковь. Каждую неделю на общем собрании в ней совершается трапеза с Царем Царей. Иудеям первого столетия бросался в глаза тот факт, что трапеза обновления завета является неотъемлемой частью еженедельного христианского богослужения. Они понимали суть перемены: Церковь стала Новым Храмом (1 Кор. 3:16-17; 2 Кор. 6:16; Еф. 2:18:22; Евр. 8:1-2; 1 Пет. 2:5; Отк. 21:3) 25.  Когда первые христиане собирались вместе, они ели (Деян. 2:42, 46; 20:7, 11; 1 Кор. 5:8; 10:16-17; 11:17-34; Отк. 3:20). Если в синагоге прежнего мира большая часть литургической структуры создавалась путем приложения деталей приношения животных к обрядовому богослужению собравшихся общин, то теперь после Пятидесятницы Церковь понимала, что она сама является завершением и Храма и синагоги. В её богослужении исполнялись все жертвенные образы прежнего мира.

Соответственно в Послании к Евреям 10:1 обрядовую/жертвенную систему называют “тенью будущих благ”. Моделью для Церкви был жертвенный порядок, предписанный в книгах Ветхого Завета, а не иудейская практика первого столетия. 26 С жертвой Иисуса не только было покончено с прежними животными приношениями. Церкви увидела истинное значение жертвенных ритуалов для жизни и для литургии. Иисус был не только нашим заместителем, но и предтечею (Евр. 6:20). В союзе с Ним мы как живые жертвы входим в присутствие Божье. В Нём церковь становится святым местом, где приносят живые жертвы. Джеффри Уэйнрайт объясняет:

В связи с “новшеством” Христианства и тем, что, несмотря на это, его можно назвать “исполнением” Ветхого Завета и mutatis mutandis других религий, следует обсудить решающий вопрос. В Евангелии от Матфея Иисус утверждал, что пришел не для того, чтобы отменить Закон, но чтобы исполнить его (Мтф. 5:17). Иисус исполнил глубокие цели Закона, достичь которые иудейская практика была бес- сильна. Именно такая точка зрения может лежать в основе явного double entendre апостола Павла в Рим. 10:4, где он говорит, что “конец, telos, закона – Христос”. Во всяком случае такой точки зрения, видимо, придется придерживаться для того, чтобы примирить позитивную оценку Закона со стороны Павла (например, Рим. 7:12; 13:8-10) и более известное признание им несостоятельности закона как инструмента для получения спасения. Благодаря немецкому слову Aufhebung можно утверждать, что существует “отмена”, которая одновременно является “допущением”: глубокие ценности Закона поднимаются в новую действенную реальность, которая меняет их формы. Согласно Посланию к Евреям, самопожертвование Христа исполняет и превосходит животные жертвоприношения Ветхого Завета, которые были установлены свыше, но являются только “тенями”, обладая ограниченной эффективностью (7:18; 8:5; 9:1-10:4). Он “Духом Святым принес Себя непорочного Богу” (9:14, ср. 10:5-10) и ознаменовал начало нового вечного Завета (7:22; 8:6-13; 9:15; 12:24). Теперь верующие присоединяются к движению своего Предтечи и Первосвященника (6:20) и призываются “через Него непрестанно при- носить Богу жертву хвалы” (13:15). Христианская Евхаристия традиционно называется sacrificiam lau- dis. Её внимание сосредоточено на “плоде уст [и жизни (9:14; 10:24; 13:106; 13:16)] прославляющих имя Его” (13:15).

Я считаю, что зарождающиеся маркионские предположения сильно зачумляют современное христианское знание, в результате чего “новозаветная” образованность во многом пронизана глубоким отвращением к порядку и церемонии Ветхого Завета.28 Неудивительно, что для получения указаний к богослужению многие христианские лидеры обращаются исключительно к Новому Завету. Как часто мы слышали, что Ветхий Завет, возможно, и был литургическим и структурированным, но церковь Нового Завета не имеет четкой структуры и является свободной? В конце концов, “в Новом Завете нет литургии”. Некоторые считали, что анахроническим воплощением порядка Ветхого Завета является римско-католический формализм, от которого нас героически освободил Иисус. Роб Рэйберн убедительно критикует такое небрежное суждение:

Частично причиной отсутствия логики, порядка и движения на многих христианских богослужениях является то, что люди, проводящие эти служения, не обратили внимания на главное библейское указание о структуре богослужения, потому что такое указание находится в Ветхом Завете… Именно пренебрежительное отношение к тому, что совершается на богослужении, к порядку или логике совершаемых действий привело к распространенному уничижительному использованию слов “литургия” и “литургический” во многих евангелических и даже реформатских кругах. Заблуждение таких людей гораздо шире. Каждое богослужение в церкви является литургией, если оно состоит из различных элементов, находящихся в определенном порядке. Вот что такое литургия. Литургические церкви это те церкви, которые размышляли над этими элементами и над их правильной последовательностью. Нелитургические церкви этого не делали. Название церкви нелитургической нельзя расценивать как комплимент. Это равноценно утверждению о том, что в церкви мало размышляют о том, как поклоняться Богу.

Проводя изучение литургии в Книге Откровения, Филипп Каррингтон выражает удивление, что многие христианские исследователи не смогли увидеть связь между жертвенной системой и жизнью в Новом Завете:

 

Я с удивлением узнал, что вопрос о связи храмовой церемонии не только с Откровением, но и с палестинскими истоками Нового Завета вообще, обсуждался довольно редко. Последним развитием дан- ной темы было изучение эсхатологической литературы и устного учения раввинов. При этом вопросы храма, его священства и богослужения остались без внимания. Но в период Нового Завета храмовая система была главной. После её разрушения раввины создали на основании просвещенного фарисейства новый иудаизм. Но это была новая религия. Прежняя религия умерла в 70 г. после Р.Х. и дала жизнь двум детям. Старшим был современный иудаизм, лишенный храма, священника или приношения. А младшим стало христианство, с гордостью обладавшее всеми тремя. В основе связи между Посланием к Евреям и книгой Откровений лежит настойчивое утверждение данного факта. Христианство является истинным наследником прежней веры. Именно ему было передана её система священства и жертвоприношений.

Живые камни и жертвы

Обратите внимание на рождение церкви Нового Завета в день Пятидесятницы во второй главе Книги Деяний. В прежнем мире, когда облако Славы спускалось на скинию и храм, огонь Божий охватывал дрова, лежащие на поверхности жертвенника для совершения жертвоприношения. В ознаменование нового творения во Христе облако Славы (Деян. 2) опускается на новый храм Божий, и над головами апостолов, являющихся новым человеческим храмом Божьим, загорается Божий огонь, дающий возможность принести себя в качестве живых жертв (Еф. 2:21; 1 Пет. 2:5). Животные в Ветхом Завете символизировали человеческие существа. Как только Иисус приносит себя в качестве человеческой жертвы, которая удовлетворяет требованиям любого животного приношения в прежней системе, исчезает необходимость в типологических животных ритуалах. После смерти Христа и Его вознесения становится понятной истинная сущность того, что всегда символически представляли жертвенные животные. Они представляли людей, приносящих себя Богу. Церковь Иисуса Христа является Новым Храмом, а поклонение данной церкви и её деятельность являются в полном смысле “храмовым богослужением”.

Какой смысл, в конечном итоге, был вложен в различные предметы Ветхого Завета: животные, обстановка, лампы, камни, столбы, занавеси, скрижали и жертвенники? Разве святые животные и предметы на самом деле интересовали Бога? Был ли жир скота, сожженного на жертвеннике, тем, что действительно радовало Его? Конечно, нет! Все эти предметы в конечном итоге относились к людям! Действительный храм Божий состоит из людей (Ин. 2:19; 1 Кор. 3:16; 2 Кор. 6:19; Отк. 3:12). Не предметы приближаются к Богу, а люди. Разве не в этом смысл пророческой критики израильтян в дни безверия и отступничества? Тогда народ Израиля не смог применить в своей общине более глубокое значение обрядов животных приношений (Пс.39:6; 50:16; 53:6; 65:15; Ис. 1:11; Иер. 6:20; Ос. 3:4; 4:13; 6:6; 8:13; 12:11; 13:2; Ам. 4:5; 5:22).

Происходящее с жертвенным животным символизирует то, что происходит “духовно” с самим верующим, когда Бог приближает его к Себе. Только в такой связи двух процессов становится понятным смысл полемики Господа через Своих пророков, в которой Он осуждал простое приношение животных. Народ Израиля не проводил этой связи. Через совершение памятных заветных животных жертвоприношений они должны были приносить себя в качестве живых жертв. Цитируя Пс. 39:6, автор Послания к Евреям пишет: “Посему [Христос], входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне” (10:5). Иисус исполнил требования, установленные Богом в системе жертвоприношений. Он был истинным верным Израильтянином, который принес Себя в жертву так, как требовалось. Своим послушанием, молитвой и самоотречением Он исполнил истинную цель животного приношения.

Но даже до Иисуса были такие, как Давид, который понял истинный смысл жертвоприношения, когда сам обратился к Богу как жертва, символически изображенная в приношении: “Ибо жертвы Ты не желаешь, – я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь. Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже” (Пс. 50:18-19). В самом Ветхом Завете Есть много свидетельств того, что жертвенный язык относился к литургическим действиям, нежели к животным приношениям. Вероятно, символическая связь между жертвенным животным и верующим человеком была хорошо известна Израильтянам (например, овен в Быт. 22:13 представлял Исаака на жертвеннике). Животная жертва символизировала человеческую жертву. Пророк Михей, к примеру, говорил о необходимости чего-то вроде религиозных выводов, которые каждый израильтянин должен делать из символизма литургии животного приношения:

С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего – за грех души моей?” О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим” (Мих. 6:6-8).

В конечном счете, не в убитых животных, разрубленных на куски и сожженных на жертвеннике, находит удовольствие Бог, не так ли? Конечно! В действительности Бог наслаждается жертвой Своего народа! Вот почему мы говорим, что благодаря основной жертве Христа не просто исчезла необходимость всех других жертв и приношений, но кроме того прояснилось их истинное значение. Своей жизнью и самопожертвованием на кресте Иисус показывает нам способ совершения жертвоприношения, истинной человеческой жертвы.

Жертва Христа действительно положила конец всей системе животных приношений, но не жертве самой по себе. Соединившись с жертвой Христа, мы способны стать живыми жертвами. Именно такое намерение символически выражали ветхозаветные обряды животных приношений. Выводы Брайана Герриша, отражающие суть комментариев Кальвина по Книге Чисел 19, показывают, что Кальвин смог понять место “жертвы” в Новом Завете”:

В комментарии к отрывку из Книги Чисел (Чис. 19:1-10) Кальвин также говорит о “приношении Христа”, и под этим он подразумевает почти то же, что и Лютер. Он пытается показать скрытое духовное значение заповеди Господней о рыжей телице, которую следовало заколоть и сжечь вне стана вместе с кожей и нечистотами. Кальвин отбрасывает фантазии тех, кто раздумывает над деталями (“Я бы скорее решил показаться невежественным, нежели утверждать нечто сомнительное”). Но он не сомневается, что обряд был неким образом, истинное значение которого исполнилось во Христе. Особенно его внимание привлекает тот факт, что заповедь о приношении рыжей телицы получил весь народ. И для него это свидетельствует о том, что каждый из нас должен приносить Христа Богу (necesse est ut Christum quiaque Patri offerat). “Хотя он один принес себя в жертву и действительно сделал это единожды за всех, тем не менее мы имеем заповедь о ежедневном приношении, совершаемом верой и молитвами”. Кальвин спешит добавить, что это не то приношение, которое изобрели паписты, превратившие Вечерю в жертвоприношение, воображая, что если мы хотим, чтобы смерть Христа была нам во благо, Его следует убивать ежедневно. Мы применяем к себе действие и плод смерти Христа скорее приношением веры и молитвы. Согласно Кальвину, в данном отрывке по сути показано ясное различие между двумя видами приношений. Хотя телицу приносят люди, им не разрешается убивать её; это обязанность священника. Люди совершали свое приношение косвенно (т.е. опосредованно) рукой священника. Именно так все происходит и сегодня: “Чтобы умилостивить Бога, мы ставим Христа пред Его ликом. Но необходимо, чтобы Христос сам встал между нами и выполнил обязанности священника”.

Если бы эти утверждения были правдой, мы бы хотели увидеть приложение обрядового языка и символизма жертвенных ритуалов к народу Божьему в Новом Завете. В Новом Завете точный смысл приношения и жертвы должен достигнуть полноты своего значения. Другими словами, в смерти Христа, страдающего от гнева Божьего за наши грехи, не только отражен смысл жертвенного ритуала. Та же смерть, соединенная с Его воскрешением, вознесением и продолжающейся жизнью, имеет жертвенное значение, выходящее за пределы карательного искупления грехов. Своей смертью Иисус показывает нам, как надо жить, подражая Его самоотречению, самопожертвованию и любви по отношению к другим людям. “Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною” (Лк. 9:23). В союзе с Христом Его народ объединяет и такой жертвенный образ жизни. Именно это мы видим, когда внимательно изучаем язык Нового Завета.

Обзор языка жертвоприношений в Новом Завете

В самом Новом Завете невозможно найти подтверждение распространенному мнению о том, что ветхозаветный храм и система жертвоприношений не имеет ничего общего с жизнью и поклонением в Новом Завете. К такому выводу можно прийти разве что в результате поверхностного чтения Послания к Евреям. Проделав краткое путешествие по книгам Нового Завета, мы докажем, что способ жертвоприношения был не отменен, а исполнен, и не только тем, что Христос сделал за нас, но и посредством того, что Он сделал в нас.

В языке жертвоприношений отражается сущность миссии церкви в мире: “И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом” (1 Пет. 2:5). Обратите внимание, как сказанное похоже на слова Павла о деятельности и жизни церкви в Филиппах. Он называет их работу “жертвой и служением веры вашей” (Фил. 2:17). Язык жертвоприношений используется для описания христианской жизни (Рим. 12:1). Говоря о “живых жертвах”,  Павел предупреждает нас о том, что кроме идеи о карательном, заместительном уничтожении, существует определенная связь с жертвенным обрядом. Жертвами являются жизни христиан, полные самоотречения и щедрости. Автор Послания к Евреям увещевает церковь: “Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу” (Евр. 13:16). Такая жизнь, полная любви, является жертвенной жизнью, которую, согласно Еф. 5:2, мы имеем, соединившись с жертвоприношением Христа: “И живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное”. Связь, которую проводит Августин между поступками Христа и нашими делами, напоминает нам о том, что totus Christus (“весь” или “целый Христос”) включает в себя Главу и Тело или, если угодно, Мужа и Жену (Рим. 12:5; 1 Кор. 12:12, 27; Еф. 5:23). Поэтому можно сказать, что приношение совершают и Христос и те, кто соединен с Ним как Его Тело. Все мы являемся священниками “во Христе” (Отк. 1:6; 5:10; 20:6). Мы совершаем жертвоприношение “во Христе” (Рим. 12:1; Евр. 13:5).

Более того, как от живых жертв, он нас исходит определенный аромат. Согласно 2 Кор. 2:15-16, “Мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему?” Во-первых, подобно типологическим ветхозаветным животным приношениям, совершаемым по вере, христиане, имеющие жизнь, полную верной жертвенной любви и благодеяний, “приятно благоухают” Богу Отцу (Быт. 8:21; Исх. 29:18; Лев. 1:9, и др.). “Мы Христово благоухание Богу”, – говорит Павел. Во-вторых, мы приятно благоухаем друг для друга и для тех, кого Бог приближает к Себе. Но ни для кого наш аромат не будет напоминать за- пах жареного мяса. Для одних наш запах будет напоминать горение плоти и являться запахом смертоносным на смерть. Это заставляет вспомнить два вида запахов, которые наполняли воздух, окружающих скинию и храм – выворачивающий запах смерти и крови и приятный аромат плоти тех животных, которые готовились на жертвеннике для еды.

Язык жертвоприношений также используется для описания освящающего действия Слова Божьего в нашей жизни. “Ибо Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные” (Евр. 4:12). Это напоминает о ноже священника, которым убивали и разрезали на куски животных, принесенных в жертву, готовя их для вознесения в Божье присутствие в виде дыма. Когда мы слышим читаемое или проповедуемое Слово Божье, мы словно попадаем под нож, как это было раньше, и с по- мощью Духа становимся живыми жертвами (Еф. 6:17; Отк. 1:16; 2:12).

Образцовое, полное самопожертвования служение апостолов и пасторов описывается как священное служение (Рим. 15:16), и при этом используется язык жертвоприношений (Фил. 2:17; Кол. 1:24-25). Павел описывает жизнь верующих язычников как приношение Богу. Он старается “быть служителем Иисуса Христа у язычников и совершать священнодействие благовествования Божия, дабы сие при- ношение язычников, будучи освящено Духом Святым, было благоприятно Богу” (Рим. 15:16).

Согласно Фил. 4:18, благоприятными Богу являются и денежные дары христиан: “Я получил все и избыточествую; я доволен, получив от Епафродита посланное вами, как благовонное курение, жертву приятную, благоугодную Богу”.

Наконец, поклонение народа Божьего ясно изображается как жертвенное (Пс. 49:8, 14, 23), и в описании литургического богослужения христиан присутствует язык жертвоприношений: “Итак будем чрез Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть, плод уст, прославляющих имя Его” (Евр. 13:15). При описании общих молитв народа Божьего используется жертвенный образ вознесения дыма (Отк. 8:1-5). Даже Вечеря Господня является приношением воспоминания. Павел характеризует Причастие как исполнение пасхального жертвоприношения, говоря: “Станем праздновать!” (1 Кор. 5:8). Образы и язык Вечери являются языком мирного (или причастного) приношения (“Сие творите в Мое воспоминание”, Лк. 22:19, 1 Кор. 11:24-25). Следует также заметить, что хлеб (тело) и вино (кровь) разделяются в церемонии Причастия точно также, как в обрядах животных приношений Ветхого Завета. Тело и кровь появляются на трапезе Господней уже разделенными. Смерть Христа уже произошла в прошлом. Нам остается лишь причаститься плодами Его жертвы и стать живыми жертвами, соединившись с Его телом и кровью. Позднее, делая анализ Вечери Господней, я подробнее поговорю о значении “заветных воспоминаний”. Сейчас я хочу подчеркнуть, что жертвенные категории и терминология широко используются для описания практики и значения трапезы Причастия в Новом Завете.

Ссылки на жертвоприношения в Новом Завете можно приводить и далее. Я перечислил только наиболее очевидные примеры того, как в Новом Завете говорится об исполнении народом Божьим жертвенных обрядов. Существуют также более тонкие способы смешения Духом ритуального символизма жертвоприношений на протяжении всего Нового Завета. Я считаю, что и в Ветхом и в Новом Заветах детали жертвенного обряда в конечном счете всегда относились к Христу и к Его народу. Кальвин в “Наставлениях к христианской вере” утверждает, что есть два измерения приношений в обрядах Ветхого Завета:

Ибо мы видим, что неизменный обычай Писания – называть жертвоприношением (sacrifice) то, что у греков именуется то “thysia”, то “prosphora”, то “telete”; это означает вообще всё, что приносится Богу. Однако здесь нам необходимо применить различение, которое выводится их жертвоприношений Моисеева Закона, представляющих, по воле Господа, всю истину духовных  жертвоприношений.

Имеется немало разновидностей жертв, однако все они могут быть отнесены к одному из видов. Ли- бо жертва приносится за грех как своего рода удовлетворение, которым искупается вина перед Богом, либо в знак служения Богу – как свидетельство воздаваемого Ему почитания. Молит ли человек о его милости и благосклонности, воздаёт ли хвалу за его благодеяние или просто приносит жертву в обновление памяти о Завете с Богом – всё это свидетельства почитания Имени Божьего. Поэтому к дан- ному виду следует отнести то, что в Законе именуется всесожжением, жертвенным возлиянием, при- ношением, первинами и жертвой мирной.

Вывод: Троица как источник происхождения жертвенных связей

Таким образом, жертва и приношение являются в Библии главными метафорами христианского богослужения и жизни. Я использую слово “метафора”, придавая ему не конкретный, а более широкий смысл, и понимаю под ним некий исчерпывающий символ, всеобъемлющую точку зрения, которая формирует и объясняет всю христианскую жизнь. Согласно Гордану Венхаму, “образец ветхозаветных жертвоприношений может, таким образом, стать образцом истинного христианского богослужения. Богослужение должно начинаться с исповедания грехов, утверждения прощения Христом и абсолютным новым посвящением на служение Богу, и  только потом переходить к  восхвалению и прошению”.

В противоположность распространенному мнению среди христиан, в Новом Завете жертвоприношение не отменяется. Напротив, Иисус Христос исполняет и устанавливает истинное значение и практику жертвоприношения. Жертвенные образы и ритуалы являются частью самой сути библейского откровения в вопросе личных отношений между Богом и человеком (начиная с Быт. 3:21 вплоть до Отк. 21:22-27) и, возможно, они даже играют образующую роль в отношениях между ипостасями в Божестве.

В единстве Божества ипостаси Троицы соединяются именно в такой жертвенной динамике взаимного дарения и получения. Поэтому поступок Сына, который “принес себя в жертву” Отцу за нас, не был для Него чуждым или просто человеческим поступком. Его смерть через самопожертвование показывает суть отношений, лежащих в основе соединения божественных ипостасей друг с другом. Жертва является божественным поступком, способом жизни внутри Троицы. Джеффри Уэйнрайт, говоря о парадигматической природе жертвы Христа для литургии Церкви, делает следующее наблюдение:

С христианской точки зрения жертва занимает центральное место в общении между человечеством и Богом; в рамках времени она может относиться даже к той вечной perichoresis, с помощью которой, согласно высоко развитому богословию Троицы, переливаются друг в друга божественные ипостаси, получая тем самым полноту друг друга. Во всяком случае, под классическим движением христианско- го богослужения всегда подразумевалось совместное вхождение в самопожертвование Христа Отцу и связанное с этим исполнение божественной жизнью.

Следовательно, по способу совершения данное жертвоприношение превосходит установление Моисея о животной жертве. Более того, жертвенные ритуалы Ветхого Завета являются не просто специальными установлениями. Своими корнями они уходят в богатую родственную жизнь Отца, Сына и Святого Духа. Жертва показывает некоторую сущность того, что значит для Бога быть непосредственным (Отец, Сын и Святой Дух связаны друг с другом через самопожертвование) и, следовательно, также говорит о способе установления личных отношений между Богом и человеком и отношений между людьми в человеческих сообществах.

Это объясняет мое утверждение о том, что жертвенный язык и образы не просто исполняются в поступку Христа, но и помогают определить и сформировать жизнь верующего во Христе. До воскрешения Христа дело Мессии и дело тех, кто верит в пришествие Мессии, излагается в символических структурах обрядов животных приношений и во всех сопутствующих вещах: жертвенники, чаши, ножи и разные другие предметы. В Новом Завете прежняя типология животного приношения исполняется Христом и в верующем, который верою соединен с Христом. В объединении с Христом, принесшим Себя в качестве такой Жертвы, мы не только избавляемся от наказания за грех, но и сами становимся приемлемыми жертвами по вере. Обещание состоит в том, что если по вере мы принесем себя в жертву Отцу через Христа в Духе, то исполним предназначенное для нас Богом, став мужчинами и женщинами, воссозданными по образу Божьему.

Богослужение. Благодать литургии обновления завета

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

eighteen − 2 =

Інші статті Джеффри Майерс