Троица и богослужение обновления завета. Форма христианской литургии, основанная на идее Троицы

Статті про літургію 4 лютого 2017 0 126

Более тридцати лет назад Карл Рахнер справедливо заметил, что многие церкви, “несмотря на точное исповедание ими догмата о Троице, в практике своей религиозной жизни почти также одиноки отличаются от других, как “монотеисты”. Можно даже осмелиться утверждать, что если бы доктрину о Троице пришлось запретить как лжеучение, то несмотря на это большая часть религиозной литературы осталась бы без изменения”. Роберт В. Дженсон предупреждает, что как церковь мы находимся на грани потери собственной индивидуальности: “Религиозная община, в которой отличающиеся друг от друга отношения между Отцом, Сыном и Духом перестали служить основой обряда и теологии, перестает быть церковью, и не важно насколько она была предана той или иной христианской ценности или девизу в других отношениях ”.

Печально, но, похоже, эти удивительные обвинения справедливы. Реальность Бога как Троицы зачастую очень слабо влияет на форму и содержание слишком современного евангелического и реформатского богослужения. Теперь, после того как мы обсудили связь между поклонением и исповеданием, самое время сделать некоторые конкретные выводы и поговорить о способе нашего христианского поклонения.

Как мы “учим” Троице

Однажды ко мне подошел прихожанин с вопросом о Троице. Один из его коллег по работе был членом так называемой христианской секты, которая отрицала учение о Троице. Прихожанина действительно удивляло, что его друг был так непреклонен в своих убеждениях против Троицы. Думаю, нужно сказать несколько слов об этом прихожанине. Он был членом церкви менее года. До присоединения к нам он в течение 15 лет был членом типичной независимой американской церкви. Он пришел ко мне со своей женой после того, как они поженились, в поисках общеизвестной золотой середины между католичеством и конгрегационализмом. Оба супруга были искренними верующими. Она уверовала в прежней церкви, но была не в состоянии “переварить” воскресное богослужение “свободной церкви”. Такова предыстория.

Как я сказал, этот человек подошел ко мне с вопросом о Троице. Он сказал: “Знаете, пастор, с тех пор, как я пришел сюда, я замечаю, что в этой церкви придается большое значение Троице. Почему?”

Знаю, что скажут некоторые читатели: вот пастор, являющийся выпускником по предмету систематическая теология и желающий написать диссертацию по теме Троицы. Вероятно, он всегда проповедует и учит о Троице. Но уверяю вас, это не так. В то время, когда прихожанин подошел ко мне со своим вопросом, я лишь изредка проповедовал о Троице, и главным образом, на воскресном богослужении Троицы, которое специально посвящалось этой теме. Таким образом, когда меня спросили, по- чему наша церковь уделяет такое внимание Троице, я был слегка удивлен.

“Что вы имеет в виду?” – спросил я. “Мы не так используем слово “Троица”, да?”

Он сказал: “Нет, вовсе не это. Создается ощущение, что в наших молитвах, символах веры и гимнах Отец, Сын и Святой Дух всегда выходят на первый план. Для меня это непривычно. Я действительно не понимаю. Почему это так важно? В прежней церкви мы никогда не читали Апостольский или Никео-Цареградский Символы Веры. Я никогда даже не слышал о них, пока не стал посещать богослужения в этой церкви. Мы никогда не пели гимны, которые поют здесь. Во многих из них присутствует Троица. Мы никогда не пели Доксологию или Glorian Patri или Te Deum. Мы никогда не молились в унисон, используя напечатанные молитвы. Большую часть наших молитв возносили назначенные люди, не соблюдая формальности. Их составляли без особого старания. Мы молились во имя Иисуса, но, насколько я помню, никто никогда не заканчивал молитву словами… как это?”

Я сказал: “Вы имеете в виду, молитву “Во имя нашего Господа Иисуса Христа, живущего и царствующего вместе с Тобой и Духом Святым, единый Боже, ныне и присно и во веки веков”?”

“Да, именно так!”

Результатом прошлого опыта этого человека стало то, что он всегда считал Троицу доктриной, основное предназначение которой заключается в том, чтобы провести границу между христианством и культами. И помимо этого значения он не видел иного смысла данного учения для своей жизни и поклонения. К сожалению, мне кажется, что в глазах народа доктрина о Троице слишком часто выполняет именно такую функцию. Ей отводится роль немного большая, чем роль пограничной полосы, отделяющей нас от ошибок и ересей. Если бы так! Дороти Сайерс утверждает, что представление обычного человека, приходящего в церковь, об учении о Троице больше напоминает пародию на Афанасьевский Символ Веры: “Отец непостижим, Сын непостижим, и все непостижимо. То, что вставляют теологи для еще большего усложнения, не имеет отношения к нашей повседневной жизни или этике”. Тимоти Лулл ставил вопрос о возможности добавления к доктрине о Троице подзаголовка “доктрина, создающая чувство вины”, так как мы не можем в полной мере собрать богословский энтузиазм древнего Афанасьевского  Символа  Веры 90.  Современные  христиане  чувствуют  себя  виноватыми,  повторяя Афанасьевскую анафему (“кто не верит в это преданно и твердо, он не может спастись”), потому что мы действительно не знаем, что меняет эта доктрина. Похоже, что исповедание Троицы держится на безопасном расстоянии от нашей обычной жизни. Наши убеждения в отношении Троицы не оказывают соответствующего влияния на способ нашего поклонения, на то, как молимся, на порядок и содержание нашей литургии, и по сути, на то, как мы живем! Наше lex orandi не достаточно отражает наше lex credendi.

Подобно многим американским христианам евангельского вероисповедания, мой прихожанин не понимал значение доктрины о Троице, потому что он не привык поклоняться Отцу через Сына и в Духе, по крайнем мере, не так открыто и не так официально. Его lex credendi было неполным, потому что его lex orandi было неполным. Правило молитвы отразилось на привычках его мышления. Я не говорю, что, следуя традиции своей свободной церкви, он фактически не поклонялся Отцу, Сыну и Святому Духу. Скорее, как мне кажется, он просто не привык открыто в литургии поклоняться Триединому Бо- гу. Совместное богослужение в прежней церкви не воспитало его разум и сердце так, чтобы он понял все происходящее в День Господень. И как следствие, его исповедание Бога было неполноценным с опасным отклонением в сторону унитаризма.

Как в таком случае нам следует поклоняться?

Реформатские пасторы и ученые должны приступить к изучению вопроса о чрезвычайно важной связи между исповеданием и литургией. Затем можно было бы последовать примеру литургической программы Августина в г. Гиппон, которую Питер Браун коротко называет “уничтожением привычек, приводящих к неправильным идеям”. 91   Конечно, разумно предположить, что заведенный порядок жизни и литургии естественным образом отразится на порядке ума, что мы и видели в предыдущей главе. То, как мы поклоняемся, как молимся, как приближаемся к Богу во время совместного богослужения в наших церквях, определит то, во что однажды будут верить наши внуки, чему будут учить и что исповедовать. Разве способ нашего поклонения и молитвы как одного тела не должен прививать привычки, результатом которых станут ортодоксальные убеждения? Разве все содержание и форма lex orandi церкви не должны отражать идею о Троице?

Именно это и является предметом моих волнений в данной главе. Я глубоко обеспокоен, что со- временные евангелические и реформатские церкви рискуют потерять в совместном богослужении насыщенную идеями Троице жизнь и структуру церкви. Боюсь, что в совместном поклонении в День Господень в наших церквях Троице не придается особого значения. Вспомните, что сказал Карл Рахнер. Что изменится в вашей церкви, если доктрина, исповедание о Троице исчезнет? Заметит ли во- обще кто-нибудь ее исчезновение? Произойдет ли какое-либо изменение в литургии, содержании и способе приближения собравшейся церкви к Богу, вследствие потери доктрины о Троице?

То, что мы делаем в День Господень в присутствии Божьем, определяет то, кто мы есть. Мы становимся самой подлинной Церковью, когда собираемся на совместное богослужение в День Господень вокруг Слова, Стола и рукоположенного служителя. Св. Павел, осуждая Коринфскую церковь, делает одно яркое замечание. Он говорит: “Но, предлагая сие, не хвалю вас, что бы собираетесь не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения… вы собираетесь так, что это не значит вкушать вечерю Господню” (1 Кор. 11:17-21). Павел беспокоится о том, как они “собираются в церковь”, потому что это ясно показывает, кто они есть на самом деле, и во что верят. Церковь, собравшаяся на богослужение, своими словами и действиями покажет, что она в действительности из себя представляет, и во что верит. Филип Бутин напоминает нам, что такого мнения придерживался и Кальвин: “Поклонение видимой Церкви, с теологической точки зрения, Кальвин считает центральным в отношениях между Богом и человеком. Потому что это событие, в котором видимое собрание верующих… становится самой подлинной церковью”. В 1989 году Британский Совет Церкви опубликовал результаты комиссии по изучению Троицы под названием “Забытая Троица”. Работа начинается с совместного поклонения церкви. “Большая часть из нас понимает доктрину о Троице именно во время нашего поклонения “.

В таком случае, Троица это, прежде всего, не учение, о котором мы думаем, размышляем, спорим и пишем ученые монографии. Все это важно, и всему есть свое место. Размышления, споры, научные труды – все  это пути, с помощью которых вера ищет понимания, согласно незабываемой фразе Ансельма: fides quaerens intellectum. Тем не менее, основанием для любого разговора второго уровня о Троице является наша вера (наше credo) в Триединого Бога, прославление Его имени и обращение к Нему. Истинное христианское поклонение может совершаться только Богу Отцу, Сыну и Святому Духу. Если говорить более конкретно, истинное поклонение совершается Отцу через Сына и в Духе или при помощи Духа. Что-либо иное является в лучшем случае “под-христианским”. Сначала мы слышим, как Триединый Бог разговаривает с нами, и так мы учимся разговаривать с Отцом, Сыном и Святым Духом, и только потом учимся говорить о них.

Подумайте о том, как мы начинаем свою жизнь верующего среди собравшихся людей Божьих, когда Триединый Бог называет по имени и призывает к купели. Отец усыновляет нас в своем единственном Сыне посредством омовением возрождения, давая нам новую жизнь в своей искупленной семье. Затем каждую неделю мы собираемся вместе как помазанные Духом царственные священники, получаем возможность смело подойти к Отцу через Сына и иметь самое близкое общение с Триединым Богом. Дух Божий делает чтение и проповедование Слова Божьего эффективным средством для того, чтобы направить людей через Сына к Отцу. Затем Отце приглашает своих детей отведать богатство Его благодати за Трапезой, где, во-первых, мы благодарим Отца в Духе за дар Его Сына, а затем, благодаря чудесной работе Духа, становимся причастниками живительной плоти и крови Его Сына. Это просто элементарный набросок богатой в плане понимания учения о Троице жизни церкви в поклонении. Форма и содержание всего, что делает церковь во время совместного поклонения, пронизано идеей Троицы.

Поклонение Coram Deo и in Trinitate

Кроме того, поклонение церкви это не только исполнение определенных действий coram deo (“в присутствии…” или “перед лицом Божьим”). В воскресенье мы не просто собираемся coram Trinitate (“в присутствии Троицы”). Совместное поклонение ещё богаче, чем мы думаем, и обособление нами значения Троицы для поклонения сильно объеднило наше представление о действии (литургии) поклонения. Поклонение это не просто то, что мы делаем для Бога или Богу или в Его присутствии. Поклонение – это то, что делает для нас Бог в Лице Христа через силу Духа. Поклонение не является главным образом нашим действием. В своей основе это дар Божий. Как уж говорилось в главе 5, в английском слове “поклонение” такая идея не прослеживается, но она содержится в латинском servitium Dei или в немецком Gottesdienst (“служение Бога” или “Богослужение” или “Божественное служение”). Эти фразы на удивление двусмысленны. Что значить “богослужение “: служение человека Богу или служение Бога человеку? Родительный или дательный падеж? Верно и то и другое. Прежде всего, в поклонении Бог служит нам. Он собирает нас вместе и служит нам, вовлекая в Свой внутренний мир любви и общения. В этом отношении уже мы служим Ему.

Кроме того, такое богослужение в наших интересах должно имеет очень определенную тринитарную форму. Целью служения Бога нам является милостивое вовлечение нас в присутствие Отца в Духовном единении с Богочеловеком Иисусом Христом. Человек Иисус Христос – это единственный посредник между Богом и человеком. Он – царь и священник с большой буквы. Как человек, Он предлагает Себя в жертву Отцу, и делает это как Уполномоченный Человек, как Первосвященник искупленного человечества. Об этом хорошо говорит Джон Томпсон: “Иисус Христос, таким образом, является единственным истинным верующим… С помощью Святого Духа нас приводят к участию в поклонении и ответе Христа Отцу. Наш ответ является ответом на ответ. Это становится возможным благодаря Духу, который тем самым обеспечивает то, что требует, – поклонение наших сердец и жизни”.  Ещё одно понимание сложной реальности Троицы состоит в том, что Дух объединяет Невесту с Сыном, который затем приводит нас к Отцу.  Здесь Дух действует как священник, а Сын – как Царь. В любом случае, эти размышления о Троице подтверждают, что поклонение или Gottesdienst в основе своей является не тем, что мы делаем, а скорее тем, что нам милостиво дается для совершения во Христе. Поклонение – это служение Триединого Бога собранию.

Поклонение главным образом является Божьим Служением, а не нашим служением Богу. Это то, что нам милостиво дается, а также то, что нам даруется для совершения во Христе. Поклонение – это служение Триединого Бога собравшимся в церкви. Я думаю, Джеймс Б. Торранс прав, когда говорит, что в распространенном взгляде на поклонение в евангельском христианстве есть что-то абсурдно унитарное, даже пелагианское. Существует два взгляда на поклонение:

… согласно точке зрения унитариев, поклонение это то, что делаем мы, верующие люди, пытаясь угодить Богу. Мнение же тринитариев состоит в том, что поклонение является даром благодати для участия посредством Духа в причастии воплощенного Сына с Отцом – состояние радости, мира и уверенности. Церковь, перестающая смотреть на Иисуса Христа, единственного посредника в поклонении, находится на пути к отступничеству. Сегодня нет более важной потребности, чем возрождение в наших церквях тринитарной сущности благодати, состоящей в том, что только по благодати через дар Иисуса Христа в Духе мы можем войти и жить в причастии с нашим Богом Отцом.

Печально, что этот “унитарный” способ поклонения, по-видимому, также распространен и в реформатских церквях.  Нас с Богом разделяет некоторое расстояние, а мы приходим и совершаем перед Ним разные действия, чтобы угодить Ему. Как я уже предупреждал в одной из предыдущих глав, такая практика опасна своей близостью к язычеству. Существует веская причина, объясняющая, почему истинное христианское поклонение не может быть просто coram Deo или Coram Trinitate или даже ad Deum или ad Trinitatem. Оно должно быть только in Trinitate. (Латинский предлог “in” в данном случае следует понимать в самом широком смысле, принимая во внимание и творительный/инструментальный падеж [“посредством”], и значение пространства “в”.)

Поклонение и цель творения

Следовательно, согласно такому представлению о поклонении, основанному на понимании  Троицы, есть два движения со стороны Бога: 1) от Бога людям – от Отца через Сына с помощью Духа, чтобы искупить человека; и 2) от людей к Богу – в обратном направлении – посредством Духа через Сына Отцу.

Тринитарная форма христианского литургического поклонения частично изображает и всегда предвкушает эсхатологический брачный пир Агнца. Наше поклонение является предвкушением будущих славных событий. Обратите внимание на глубокое объяснение творения, сделанное Джонатаном Эдвардсом:

Целью, конечной целью творения Божьего было найти невесту для Его Сына Иисуса Христа, кото- рая понравилась бы Ему, и на которую Он мог бы излить Свою любовь.

Небо и земля были сотворены для того, чтобы Сын Божий мог передавать Свою любовь Своей не- весте и привести эту невесту в семью Троицы.

В Божестве, в Триединстве ипостасей было и есть вечное объединение или семья. По-видимому, Бог хочет принять церковь в божественную семью в качестве жены Его Сына.

Замечательно сказано. Во Христе человечество поднимается и вовлекается в жизнь Триединого Бо- га. Сейчас мы присутствует там по вере (Кол. 3:1-3), с нетерпением ожидая того дня, когда вера станет видимой и осязаемой (Кол. 3:4). С помощью Духа нам дается причастие с Сыном, который представляет нас Отцу. Доктрина о Троице стала результатом не только объективного библейского свидетельства об истине, но и участия церкви в жизни Бога, такого участия, которое даруется Духом через Сына. По благодати мы становимся членами Триединой семьи. Такое участие христиане должны переживать, хотя бы частично, каждое воскресенье, участвуя в совместной литургии церкви.

Как эти реалии Троицы воплощаются в поклонении, в lex orandi нашей церкви? Как в наших церквях подтверждается реальность того, что каждый раз в День Господень Дух ведет собравшихся людей к Сыну и далее в присутствие Отца? Осознает ли это кто-нибудь? Согласуются ли с данной реальностью наши молитвы, как по форме, так и по содержанию? Молимся ли мы Отцу через Сына в Духе? Достаточно ли ясно и регулярно мы это делаем, чтобы прихожане смогли усвоить правильные привычки молитвы, которые останутся с ними надолго? Согласуется ли последовательность нашего приближения к Богу (последовательный порядок в нашей литургии) со служением Триединого Бога нам? Как обстоит дело с гимнами и песнями, которые мы поем? Достаточно ли ясно выражается в них идея

Троице, когда собравшиеся поют молитвы восхваления и моления? Реформаторы, особенно Лютер, очень тонко это понимали. Гимн Лютера “Даруй нам Слова благодать”, изначально предназначенный для детей, является хорошим примером молитвы, пронизанной идеей Троицы:

  1. Даруй нам Слова благодать; Срази Ты, Отче, вражью рать, Когда она дерзнет на власть Престола Твоего напасть.
  2. Могущество Твоей любви, О Сыне Божий, нам яви И верующих всех храни, Да воспоют Тебя они.
  1. О, Дух Святой, Ты освящай наш дух и сердце утешай!
    Пребудь Ты с нами в смертный час, Веди от смерти к жизни нас.

Понимание символов веры

А как обстоит дело с общими символами веры? Что с ними произошло? Повторяем ли мы эти сим- волы во время совместного поклонения? Некоторые реформатские теологи критически отзывались о Никейской и Апостольском Символах веры. Самым известным и наиболее упоминаемым критиком Апостольского Символа веры в наших кругах является шотландский пресвитерианский богослов Уильям Куннингхам. После ряда критических замечаний он делает вывод, что “так называемый Апостольский Символ Веры заслуживает большого уважения и не подходит для  широкого использования в качестве краткого изложения основных доктрин христианства”. Его главное возражение против данного символа веры состоит в том, что в нем ничего не говориться об “оправдании по вере”. Обвинение очень серьезное, но оно является результатом  крайне неправильного понимания языка и цели этих символов веры. Их основное предназначение заключается не в том, чтобы перечислить доктрины, с которыми соглашаются христиане. Ни Никейский, ни Апостольский Символы веры нельзя на- звать перечнем предложений, под которыми мы подписываемся. Наоборот, это открытые, личные исповедания веры в Бога Отца, Сына и Святого Духа, признающие Божье дело творения, искупления и освящения ради нас. Разумеется, в них содержаться доктринальные суждения. И мы соглашаемся с истиной этих утверждений. Тем не менее, читая вслух эти символы веры, прихожане не говорят что-то вроде “по данному вопросу мы придерживаемся такого мнения” или “мы считаем, что эти идеи и понятия являются правильными”. Совершенно не так. Для этой цели существуют другие церковные документы. У нас есть исповедания веры и катехизисы, которые выполняют эту функцию. В Вестминстерском Кратком Катехизисе много малопонятных определений доктринальных терминов. (Вопрос: Что такое оправдание? Ответ: Оправдание это…). По сути, в этом нет ничего плохого, но Никейский и Апостольский Символы веры были написаны по-другому.

Первое слово этих символов веры зачастую понимают крайне неправильно. Они начинаются со слова “Верую”. К сожалению, в головах многих христиан данное утверждение по сути равноценно “думаю” или “я полагаю”. Однако слово “символ” происходит от латинского глагола credo – это первое слово в латинских символах веры. В греческих переводах символов веры используется слово pisteuo. Именно это слово переводится в Новом Завете как “вера” (Ин. 3:16; Рим. 10:10). Говоря, “Верую [credo, pisteuo] в Бога Отца Всемогущего”, вы не выражаете мнение или даже не выражаете согласие с доктриной, а скорее исповедуете свою личную верность, свою веру в Отца Всемогущего. “Верую [credo, pisteuo]” полностью эквивалентно языку личной веры, который используется в Новом Завете: “я верю в…” или “доверяю…”. (“Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой”. Деян. 16:31.)

Никто не получает оправдание только вследствие его согласия с доктриной Реформации об оправдании. К сожалению, многие люди даже в наших церквях убеждены, что они оправданы просто потому, что они верят в учение о спасении по благодати. Это широко распространенная ошибка. Но она смертельно опасна. Оправдание получают только верующие в Бога Отца, Сына и Святого Духа. Вера в доктрину об оправдании по вере никого не спасет. Символы Веры дают возможность выразить словами свою веру в Бога, который оправдывает нас во Христе Иисусе при содействии Святого Духа. В символах веры нет четко выраженной доктрины об оправдании по вере, потому что в них выражается вера оправданных грешников! Credere in Deum или лучше Credere in Trinitatem составляют саму жизнь церковного coram deo или coram Trinitate. В ответ на благодетельное творение Отца, на воплощение Сына и на работу Святого Духа в плане освящения, церковь говорит: Credo. Верую. Я верю. Я верю в Отца, Сына и Святого Духа.

Исповедание Апостольского или Никейского Символов веры во время богослужения напоминает нам о том, что мы собрались вместе, в противовес миру, как те, кто верит в единого истинного Бога Отца, Сына и Святого Духа. Если эти символы веры действительно отражают наше личное исповедание веры, если они действительно заключают в себе основные библейские учения о Боге и о том, что Он делает, тогда и вы и я должны читать эти символы веры искренне и энергично. Когда пастор обращается к собравшимся в церкви со словами: “Христиане, во что вы верите?” или лучше “Христиане, в кого вы верите?”, люди должны отвечать громким, энергичным чтением символа веры. Верность истинному живому Богу это призвание на всю жизнь. Призыв сохранить верность Богу Отцу, Сыну и Святому Духу становится самым трудным и опасным заданием церкви. Чтение вслух символов веры во время богослужения каждую неделю эффективно напоминает нам об этом.

Заключение

Мы могли бы – и, по сути, должны – пройти через все lex orandi современной реформатской церкви и в свете учения о Троице продумать каждый шаг своей литургической практики. Сделать это нужно. Обряд крещения, празднование Вечери Господней, тринитарная форма порядка и управления – все это и многое другое следует подвергнуть абсолютно объективной критике со стороны реформатских литургистов. Надеюсь, что к этому времени суть вопроса достаточно прояснилась. Мы начали с того, что обратили внимание на недостаточное внимание к Троице в современном американском евангелическом христианстве. В чем состоит решение данной проблемы? Как нам восстановить основанное на понимании Троицы lex credendi церкви? Написать ещё больше книг и статей? Чаще выступать с лекциями и написать новые научные монографии? Или создать комитет для изучения данной проблемы? Какую пользу это принесет? Единственным твердым решением является восстановление основанного на идее Троице lex orandi поклоняющейся Церкви.

Вальтер Каспер в работе о Троице, которая называется The God of Jesus Christ, говорит: “Единственным ответом на существующий вопрос о Боге и на положение современного атеизма является исповедание Бога Иисуса Христа и Троицы, которое следует вытащить из экзистенциального мрака, в котором оно сегодня находится, и превратить в учебник грамматики для теологии в целом”. Позвольте слегка “пощипать” эту цитату и развернуть значение прилагательного “экзистенциальный”: “Единственным ответом на существующий вопрос о Боге и на положение современного атеизма является исповедание Бога Иисуса Христа и Троицы, которое следует вытащить из существующего литургического и исповедального мрака в американском евангелическом христианстве и превратить его в учебник грамматики для поклонения и жизни церкви в целом”.

Богослужение. Благодать литургии обновления завета

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

5 × two =

Інші статті Джеффри Майерс