Служение Господа и наше

Статті про літургію 30 січня 2017 0 150

Принимая во внимание однобокость некоторых представителей Евангелических и Пресвитерианских кругов, считающих целью собрания церкви воздание хвалы Богу, а не получение чего-либо для себя, я вынужден настаивать на том, что такая позиция является односторонней и недоразвитой. Исполненные благих намерений учителя и даже иные ортодоксальные реформатские теологи говорят, что нельзя приходить в церковь для того, чтобы что-то получить. Широко известной особенностью реформатского или пресвитерианского богослужения, отличающей его от других теологий поклонения, является то, что мы приходим в церковь не для того, чтобы получить что-либо, а для того, чтобы воздать Богу хвалу, уважение и славу. К сожалению, такой позиции придерживаются многие современные реформатские авторы. В первом предложении известной книги о поклонении Джона Фрейма утверждается следующее: “Поклонение это результат признания величия нашего заветного Господа“. Фрейм опирается на такое определение поклонения на протяжении всей своей книги. С тем же результатом можно было бы процитировать других современных реформатских авторов. Большинство из них считает, что богослужение это то, что делает народ Божий, та работа, которую люди осуществляют в День Господень, а именно, адресованные Богу поклонение, восхваление и почитание. Нельзя допустить, чтобы такая точка зрения не вызывала никаких возражений.  Она отражает лишь половину истины, причём вторую её часть.

Во-первых и в основном, призыв к собранию звучит для того, чтобы мы смогли что-то получить. Это главное. Господь дает – мы получаем. Так как вера по своей природе является рецептивной и пассивной, наполненное верой богослужение должно предполагать получение чего-то от Бога. Он дает, а мы получаем это по своей вере. Лютеранский ученый Вайта абсолютно прав, говоря:

Вера никогда не достигнет такой степени зрелости, чтобы прожить без приобретения. Задачей христианского поклонения всегда будет получение с благодарностью милостивых даров Божьих, ибо невозможно развить церковное богослужение из духовных качеств верующих.

Во время богослужения христианам по вере дается Божье прощение, Слово, поддержка и благословение, и все это они получают. В первую очередь, мы приходим в церковь для того, чтобы получить, и уже взамен отвечаем соответствующим благодарственным восхвалением и поклонением. Я все больше убеждаюсь в важности такого представления о богослужение, особенно в современной обстановке. Слишком часто поклонение или литургию в консервативных церквях описывают прежде всего как “дело народа”. Хотя нельзя отрицать, что во время богослужения мы “работаем”, но я считаю такое определение опасно односторонним. Чтобы мы ни делали на богослужение, это всегда должно быть верным ответом на Божьи дары прощения, жизни, знания и славы. Именно эти дары мы получаем на богослужении! Без такого взгляда на поклонение целью собрания христиан в День Господень становится возможность совместного выражения человеческой преданности Богу.

Опускаясь до пелагианства

Такая формулировка вопроса позволяет обратить внимание на две проблемы, тесно связанные с данной идеей о поклонении. Во-первых, она является опасно пелагианской. Как кальвинисты, мы должны уметь видеть в таком однобоком представлении о богослужении скрытую угрозу пелагианства. К сожалению, слишком часто кальвинистские церкви принимают учение Кальвина о сотериологических преобразованиях, не признавая и даже не понимая его идеи о надлежащих изменениях в литургии. Хьюс Олифант Олд объясняет: “Кальвин понимает, что во время нашего служения Бог занимает активную позицию. Бог работает в церкви во время службы, когда мы поклоняемся Ему согласно Его Слову. Для Кальвина церковное богослужение  является вопросом скорее Божьей деятельности, нежели человеческого творчества”.

А так как пелагианство неразрывно связано с унитарным представлением о Боге, не удивительно, что в богослужении, построенном по таким законам, заметна тенденция к пренебрежению Троицей. В традиционной литургии богослужение в наших же интересах совершается по четко выраженной модели Троицы. Подробнее я поговорю об этом в следующей главе, а пока достаточно обратить внима- ние на то, что Бог служит нам, когда милостиво вводит нас в присутствие Отца в Духовном союзе с Его Сыном. Такое содержание и форма, отражающие отношения в Троице, спасает нас от пелагианских представлений о литургии. Когда в литургии заключена идея служения Триединого Бога – не просто служения триединому Богу, а служения Отца, Сына и Святого Духа для нас и в нас – мы вряд ли опустимся до пелагианства. Во время Высшего Служения собрание занято приношением и получением, что является отличительным признаком божественных отношений между ипостасями в Троице. Источником и основанием любой человеческой деятельности в литургии является вечная жизнь триединого Бога, полная любящего дарования и принятия.

Довольно интересно, что даже Бог, давая, надеется получить что-то в ответ. Во-первых, в рамках Троицы Отец дает всё Сыну с надеждой, что Сын “отплатит” Ему Своей любовью и подчинением. То же самое можно сказать о других межличностных отношениях в Божестве. Во-вторых, Бог дает всё своим созданиям с надеждой, что в ответ Он получит любовь, общение и подчинение. Отец дает нам Своего Сына, а Сын, соединенный с человечеством как таковой, Сам является взаимным даром человечества. Приношение со стороны людей Богу Отцу осуществляется посредством Духа в человеческой природе Иисуса. Мы участвуем не только в получении дара Сына, но и в посредничестве Сына при ответе людей Богу. В таком случае, дарование в надежде на получение не предполагает договорное понимание непосредственных взаимоотношений ни внутри Троицы, ни между Богом и человеком или между людьми. Для описания “правил” или “формы” такого взаимного дарения и получения используется слово “завет”!

Многое из того, что называется “современным” поклонением, освободило воскресное богослужение от Божьего служения человеку и характерного контекста Троицы в нашем ответе Богу. Все внимание направлено на наши действия. Консервативные пасторы, действуя из самых лучших побуждений и желая очистить церковь от внешних форм поклонения, сокращают христианское богослужение до “восхваления” и “воздания должного Богу”, но этим они лишь способствуют развитию того, против чего выступают.

Пастор как представитель Иисуса

В качестве примера одностороннего следствия подобного мышления можно назвать связанное с данной ошибкой исчезновение служителя как представителя Господа и выразителя Его мнения, являющегося рукоположенным человеком, через которого Господь передает Свои дары. Многие пасторы больше не ведут богослужение. Такое отклонение руководящей роли пастора в современном богослужении является результатом своего рода одностороннего представления о поклонении в День Господень, который я осуждаю. Если на богослужении люди просто собираются вместе, чтобы прославить Бога и принести Ему разного рода человеческие пожертвования, то все это мы можем делать сами под руководством любого из нас. Но если Сам Господь встречает нас и дает нам Свои дары, тогда роль руководителя отдается рукоположенному служителю, чтобы у людей не оставалось сомнения в том, что именно Господь говорит с ними, прощает, крестит, предлагает еду, питье и, наконец, благословляет и отправляет в мир для распространения Его царства. Согласно традиционной христианской теологии и поклонению, служителя рукополагают для представления Христа Своей Невесте. Поэтому действия пастора во время Богослужения являются связующим звеном между собранием и поступками и словами Христа.

Вот почему пастор, ведущий богослужение, должен быть рукоположенным человеком. В силу своей должности он обязан представлять Мужа Своей Невесте. Женщина не может этого сделать. Если женщина будет говорить и действовать за Иисуса во время общего богослужения, это расстроить всю структуру установленных Богом ролевых отношений в церкви и в доме. В общей литургии церкви следует поддерживать символизм мужского главенства. Церковь подчиняется своему Господу, когда устами и руками своих рукоположенных пасторов получает от Него Слово и Таинства. Принцип мужского руководства основывается на сотворенном порядке (Быт. 2:15-24; 3:15-19; 1 Тим. 2611-15; 1 Пет. 3:1-7), а также на воссозданном порядке Церкви (1 Кор. 11:3-16; 14:33-35; Еф. 5:22-23). Эти ролевые отношения не могут стать предметом для переговоров. 67 К.С Льюис делает такое веское замечание:

Я хорошо знаю, что большинство из нас со своими реальными и историческими особенностями не подходит к подготовленному для нас месту. Но в армии есть старая поговорка: ты отдаешь честь форме, а не тому, кто её носит. Только тот, кто носит мужскую форму, может представлять Господа Церкви (временно, до Parousia), ибо для Него все мы вместе и каждый по отдельности женственны. Из нас, мужчин, получаются очень плохие священники. Это происходит потому, что мы недостаточно мужественны. Проблема не решится, если пригласить тех, в ком вообще нет ничего мужского. Определенный человек может быть очень плохим мужем, но вы не исправите ситуацию, пытаясь поменяться с ним ролями. Он может быть очень плохим партнером по танцам. Средством решения данной проблемы является то, что мужчина должен более прилежно посещать занятия по танцам, а не то, что впредь в бальном зале должны не предавать значения половым различиям и обращаться ко всем танцорам в среднем роде.

Из всего вышесказанного не следует, что на богослужении Господь служит нам исключительно через пастора, так как Господь работает даже во время общей молитвы, чтения вслух и пения всем собранием. Сколько раз нам действительно служил Господь, когда мы прислушивались и присоединялись к единому голосу церкви в молитве и восхвалении? В таком случае, Господь служит нам в День Господень, когда его Дух говорит как голосом служителя, так и  голосом Его народа. Собираясь к Господу на День Господень, мы не должны забывать о превосходстве Божьего служения по сравнению с нашим.

Христианское богослужение создает возможность для Божьего служения Своей церкви, т.е. во время литургии Бог служит нам, давая дары царства, среди которых помимо прочего есть знание. Мы собираемся для того, чтобы получить дары. Господь дает их. Как уже было сказано, недооценка роли пастора на воскресном богослужении говорит об искажении значения богослужения. Вместо того чтобы сосредоточиться на том, что делает для нас Бог, все внимание направлено на наши действия перед Ним. Когда не передний план выходит пастор в особом облачении, у людей не возникает сомнения в том, что через служение священника говорит и действует Бог, чтобы принести собранию Свои дары.

Путаница в терминологии: поклонение или служение

Кроме того, может приводить в смущение терминология, которой мы пользуемся для описания то- го, что происходит в День Господень. Мы унаследовали название “служение поклонения”, которое, по- моему, и является источником путаницы. Слово “служение” происходит от латинского servitium, как в servitium Dei (“служение Бога” или “Божье служение”). Такой способ обозначения христианской литургии является примером восхитительной двусмысленности. Кто кому служит на “Божьем служении” или на “служении Бога”? Бог служит нам или мы – Богу? А может, и то и другое? Традиционно считалось, что под “богослужением” подразумевается Божье служение нам и наше служение Богу. Даже в этом случае наши отцы по вере считали Божье служение нам (прощение грехов, служение Слова, таинства и т.д.) основным, а наше служение Ему второстепенным. Но, называя свое воскресное собрание “поклонением”, мы теряем именно этот акцент в его значении. Данный термин (на англ. worship = поклонение) происходит от англосакского слова worth-ship, что означает “оказание кому-либо должного почитания”. Похоже, что, используя данный термин, мы подчеркиваем не Божьи дары и служение нам через Его Слово и таинства, а приписывание Богу “достоинств” с нашей стороны. Некоторые реформатские авторы склонны не замечать такое смещение акцента. Мы слишком быстро принимаем вводящее в заблуждение определение литургии, которую считают “делом людей”. Как мы видели, это просто искаженное представление о божественном служении. В воскресенье происходит продолжение служения вознесшегося Господа Иисуса Своему народу. “Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий” (Лк. 22:27; см. также Мтф. 20:28; Ин. 13:5-16; Фил. 2:7-8).

Если наше служение предназначено главным образом для Бога, то в своем поклонении мы неизбежно переходим в пелагианство с тонким кальвинистским налетом. Для решения данной проблемы следует понять правильный порядок вещей. Прежде всего, мы получаем дары от Бога. Затем, во- вторых, мы с благодарностью возвращаем Ему то, что Он продолжает милостиво даровать нам. Мы получаем от Него все, что имеем, и все, что собой представляем (1 Кор. 4:7). Наше служение или восхваление не является для Него чем-то необходимым. Он создал нас главным образом не для того, чтобы прославить Себя, а чтобы разделить полноту славы со Своими созданиями. Он не похож на языческих богов, которым необходимо поглотить как можно больше славы и восхваления. С истинным Богом определение количества славы, имеющейся у Него и у нас, не становится “игрой с нулевой суммой”. Если вся слава у Бога, это не значит, что у нас её нет. Если мы обладаем славой, она приходит не за счет Его славы. Лишь отказываясь признать источник нашей славы и провозглашая её превосходство по сравнению с Божьей славой, мы попадаем под осуждение пророков. Томас Ховард справедливо оспаривает такое искажение в понимании славы:

Если вся слава принадлежит только Богу, то больше никто не имеет славы. Недопустимо возвеличивание какого-либо существа, так как этим будет подвергнута опасности исключительная прерогатива Бога. Но представьте жалкий двор. Какой царь окружит себя покоробленными, недоразвитыми и ничего не стоящими созданиями? Чем более славен царь, тем более славны титулы и почести, которыми он награждает. Султаны, кокарды, короны, диадемы, мантии и розетки, украшающие его свиту, свидетельствуют только об одном – о его собственном величии и необыкновенной щедрости. Он – очень великий царь, если имеет в своей свите такие достойные фигуры, или, что даже лучше, если он повысил их до такого звания. Эти великие лорды и леди, награжденные наивысшим почитанием и званием, являются строго его слугами. Этот блистающий строй и есть его двор! Вся слава – ему, а в нем слава и почитание воздается этим другим.

В противоположность этой точке зрения существует другая более незрелая доктрина о “воздании всей славы Богу”, которая слишком часто становится популярной. Хуже всего то, что о такой “игре с нулевой суммой славы” говорят как об отличительном реформатском теологическом взгляде на богослужение. Если у кого-то есть хоть капля славы, Бог должен конфисковать её. Такая точка зрения, далекая от того, чтобы называться истинно реформатской, является всецело языческой. Как христиане мы должны сказать, что если у кого-то есть хоть капля славы, она была дарована ему Богом от изобилия собственной славы, и поэтому вся слава в мире должна в конечном итоге привести к Нему. “Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь” (Рим. 11:36).

Если согласиться, что церковная служба является местом, где Бог прославляет Своих святых, раздавая им Свое оживотворяющее Слово и таинства, если это возможность для Бога послужить собранию, то можно в некоторой степени переступить строгую дихотомию, относящуюся к цели воскресного богослужения, – предназначено ли оно для проповеди Евангелия или для поклонения? Почему мы должны выбирать одно или другое? Для кого предназначено богослужение: для народа Божьего или для неверующих? Главным образом, для народа Божьего. Но если присутствуют неверующие, они тоже могут получить спасение. Если через литургию Бог милостиво дает дары прощения, жизни и спасения, но Он дает их всем присутствующим, как народу Божьему, так и тем, кто к нему не относится. Поскольку богослужение в День Господень является событием, когда Бог через Свое Слово и таинства приходит для служения народу, очевидно, оно полезно обеим категориям людей. Дух может оживить любого присутствующего неверующего и использовать для его возрождения Слово, которое читают, поют и проповедуют. Что это, как не благовестие?

Заключение

Не хочу сказать, что наш ответ также не включен в милостивое Божье провидение во Христе. Включен. Это не значит, что Бог действует до тех пор, пока мы не начнем отвечать. Можно также сказать, что динамика “дара-ответа” не является игрой с нулевой суммой. Скорее Божья благодать включает в себя наш человеческий ответ настолько, что мы отвечаем “во Христе”. Даже когда мы заняты прославлением Бога, Он продолжает работать в нас. Мы “заняты” Его благодарением и восхвалением, потому что Он занят работой в нас (1 Кор. 12:3; Рим. 8:26; Фил. 2:13). Проведение жертвенного бого- служения обновления завета в целом возможно только тогда, когда нам милостиво предоставляется возможность участвовать в царственном и священническом деле Иисуса Христа. Нашим участием в приношении Иисусом Отцу в Духе Своей человеческой природы всегда будет приношение себя как христиан. Жан Кальвин понимал, что кульминацией такой динамики “дарения и получения” является Господня трапеза:

Кальвин понимает таинство причастия фактически как случай двух действий самопожертвования: самопожертвование Христа церкви и самопожертвование церкви Богу. Именно такое двойное само- пожертвование делает Вечерю символом вечного обмена благодати и благодарности, который придаёт форму всей теологии Кальвина. Во время торжественного пира, устроенного по благости Отца, происходит реальное дарование благодати, а не просто воспоминание, и со стороны детей Божьих пробуждается как таковое требуемое ответное чувство благодарности.

Затронутые в данной главе вопросы приводят к выводу о том, что определение богослужения в День Господень как служения “обновления завета” или как “жертвенного богослужения” улучшает язык “диалога”, который использовался некоторое время в течение последних десятилетий XX века. С одной стороны, у слова “диалог” есть преимущество, состоящее в том, что обращается внимание на словесный взаимообмен между Богом и человеком. Во время служения Бог говорит, а мы отвечаем. И Божье служение для нас, и наше служение Богу принимает форму слов, которые были получены и возвращены. Однако проблема заключается в том, что сегодня под словом “диалог” зачастую подразумевают разговор между равными партнерами, и обычно с его помощью описывают “обмен различными идеями”. Джеймс А. ДеДжонг так раскрывает эту мысль в своем произведении “В Его присутствие” (In- to His Presence (Grand Rapids, Board of Publications of the Christian Reformed Church, 1985)):

В идее о диалоге скрыты определенные недостатки. Обычно диалог ведется между равными партнерами. На богослужении Бог созывает народ и продолжает руководить через назначенных им делегатов. Подобно приглашенным на обед гостям, народ Божий приходит на богослужение по введению свыше. Во время диалога возможны сбивчивые разговоры и непредсказуемое развитие темы. В богослужении это не возможно. Все его взаимообмены предписаны заранее (стр. 14-15)”.

В День Господень Бог первый начинает милостиво оказывать на нас Свое влияние, а наши действия являются благодарным ответом на действия Божьи. Наши слова и поступки, несомненно, получают энергию благодаря действиям Его Духа на протяжении всего богослужения. Поэтому для достижения основной цели общего воскресного богослужения мы должны принять милостивое Божье служение во Христе, а затем с благодарностью ответить в единении с Христом, прославляя Живого Бога. Вот что такое “богослужение обновления завета”.

Богослужение. Благодать литургии обновления завета

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

thirteen − 1 =

Інші статті Джеффри Майерс