Троица и богослужение обновления завета. Связь между поклонением и исповеданием

Статті про літургію 2 лютого 2017 0 75

На протяжении первых пяти глав во многих важных местах я указывал на то, что завет и жертвоприношение своими корнями уходят в вечное совместное существование трех ипостасей Божества: Отца, Сына и Святого Духа. Вечные личные отношения между Отцом, Сыном и Святым Духом являются отношениями завета. Источником и основанием Божьего завета с нами и наших заветных отношений друг с другом являются взаимная любовь, послушание, жертвенное дарование и получение, которые определяют отношения Отца, Сына и Святого Духа в вечности. Узы любви между тремя ипостасями Троицы были милостиво распространены на человеческое общество.

Следует уделить особое внимание тринитарному по своей сути характеру истинного христианско- го заветного богослужения. Об этом ясно говорится в Еф. 2:18: “через Него… имеем доступ к Отцу, в одном Духе”, но данная идея пронизывает все книги Писания. В своем произведении я собираюсь доказать, что выдаваемое за христианское богослужение во многих современных церквях ставит под угрозу именно эту динамику Троицы. В следующих двух главах я хочу показать, что для признания нашей литургии истинно христианским поклонением, мы должны придать ей ясно тринитарное содержание и форму.  Сначала я изложу доводы, подтверждающие существование глубокой неослабевающей связи между формой богослужения и нашим доктринальным исповеданием. Затем, в следующей главе мы узнаем значение этой связи для порядка и сущности нашего богослужения.

Если свести богослужение к благовестию, образованию, переживанию и даже восхвалению, то, возможно, лицам Троицы – Отцу, Сыну и Святому Духу – необязательно играть первостепенную роль в поклонении, за исключением роли объектов поклонения. В отличие от этого на богослужении обновления завета Отец действенным образом призывает народ в Свое присутствие с помощью Духа, а затем обновляет церковь в Своем Сыне Иисусе Христе. Принимая такое служение от триединого Бога, собравшаяся церковь с помощью разрешающей силы Духа отвечает своему небесному Отцу благодарностью и прославлением во Христе. Отец послал Духа, чтобы привести нас к Сыну, а вместе с Сыном – к Себе. Литургия, отражающая такую реальность, будет неискоренимо тринитарной в “обоих направлениях”: когда Бог служит нам, и когда мы служим Богу.

Lex Orandi, Lex Credendi

В восхитительном словаре Ярослава Пеликана “Мелодия теологии” автор цитирует “шокирующий” отрывок из приложения к “Истории догмы” Адольфа вон Харнака: “Как известно, история вероучения первых трёх веков не находит своего отражения в литургии, и, безусловно, литургия не является основанием для возникновения догматики”. По мнению Пеликана, в данном вопросе Харнак не понимает самого главного. На его смелое утверждение, по словам Пеликана, “следует ответить гораздо более смелым признанием той роли, которую играла литургия и lex orandi христианского богослужения в развитии доктрины как lex credendi“.

Однобокость мышления Харнака является довольно типичной чертой современного теологическо- го интеллектуализма, который также не может понять комплексную зависимость между жизнью церкви и её исповеданием, между литургией и догмой, поклонением и доктриной. Это не просто дав- няя связь, а особый вид связи. Пеликан ссылается на распространенное латинское теологическое на- звание lex orandi, lex credendi. Lex означает закон или правило. Orandi – молитва. В данном случае lex orandi , правило молитвы, относится к общей, литургической молитве церкви во время поклонения. Lex credendi означает “правило веры” или “исповедание”. В латинском слове credendi можно услышать слово credo (“я верю”). В таком случае фраза lex orandi, lex credendi в самом общем смысле означает: “правило молитвы влияет на правило веры” (lex orandi lex credendi).

Исповедание определяет поклонение

Возможно, реформатские пресвитериане не знают, как данный лозунг используется в литургическом богословии. Типичным порядком для нас является порядок, обратный обычному: lex credendi lex orandi. Если реформатские протестанты и примут данный лозунг, то в большинстве случаев имен- но так его будут истолковывать. Согласно такому пониманию, доктрина является нормативной для поклонения, т.е. содержание и практику поклонения определяет то, во что верит церковь. Другими словами, библейским и систематическим теологам следует сознательно заниматься установлением формы и содержания поклонения, которые должны соответствовать доктрине. Lex credendi церкви нужно использовать для определения lex orandi её поклонения. Любая литургическая практика или молитва, противоречащая библейским учениям или установленным символам веры, недопустима. Данная идея выражена в известном “регулятивном принципе” реформатского поклонения.  Нельзя выводит доктрину из литургии. Наоборот, литургию следует основывать на разумном учении. Кальвин в своей работе “О необходимости преобразования церкви” проводит четкую связь между доктриной и поклонением:

Ничто на заслуживает большего внимания, и ничто другое не должно, по мнению Бога, вызывать у нас более сильное желание, чем стремление сохранять значимость славы Божьего Имени, развивать Его царство и добиваться полного расцвета чистой доктрины. Только она может привести нас к истинному поклонению.

Нечто подобное говорит Лютер в наставлении духовенства Любека в 1530 году: “Не начинайте с обрядовых нововведений… Прежде всего определите основные правила вашего учения… Когда будут действенным образом представлены принципы нашего учения, которые укоренятся в наших праведных сердцах, изменение обрядов произойдет само собой”. 79 Однако в словах Лютера содержится намек на более тонкий смысл воздействия lex credendi на lex orandi поклонения. Здесь можно говорить о неизбежном влиянии доктринальных предположений какой-либо христианской общины на практику совершаемого ею поклонения. Возможно, богословы и пасторы не станут сознательно или активно использовать такие теологические убеждения в решении литургических вопросов, но они неизбежно “повлияют” на форму и содержание lex orandi  конкретной общины. Несомненно, есть такие аспекты lex orandi, которые верующие, пасторы и даже богословы, будучи членами определенной общины, могут не замечать. Но последующие поколения будут считать, что источником и основанием этих аспектов являются твердые, не всегда выраженные словами, доктринальные предположения, разделяемые всей общиной. Как гласит пословица, мы часто закрываем глаза на собственные предположения.

Литургия крещения и молитвы могли постепенно меняться под влиянием новых доктринальных взглядов Реформации в сторону какого-то исторического примера. 80  Подобным образом развивался обряд Вечери Господней, согласно различным доктринальным взглядам в каждой церкви эпохи Реформации. Следовательно, lex credendi каждой отдельной общины, по-видимому, оказывает кулуарное “влияние” на её поклонение, и зачастую сама община даже не осознает, что это происходит. Почему, например, современные евангелические церкви отказались от еженедельного совершения Вечери Господней? Если между доктриной и литургией существует такая тесная связь, то возникает вопрос: в силу каких доктринальных предположений произошел отход от исторической практики? Другими словами, какие представления о Вечери Господней стали причиной ограничения её совершения в жизни поклоняющейся церкви? В обычае поклонения, в способе молитвы церковь неизбежно покажет, во что она верит, чему учит и что исповедует. Lex credendi влияет на  lex orandi. Я думаю, данная тема открывает большие возможности для теологических исследований, но в данной работе мне хотелось бы рассмотреть другой вопрос.

Поклонение определяет исповедание

Значит, именно такое представление о связи между поклонением и молитвой, между литургией и доктриной является типичным для протестантов. Доктрина должна влиять и влияет на литургию. Но изначально в данной фразе подразумевалось не такое отношение между доктриной и поклонении. Протестанты изменили направление влияния. Исторически данные слова понимали так: правило молитвы является соответствующей нормой или неизбежным источником доктринального исповедания церкви. Из lex orandi к lex credendi. Литургия выполняет функцию нормы или источника в развитии христианского вероучения. Для римских католиков данный лозунг является своего рода “литургическим регулятивным принципом” догматического развития – благодаря принципу lex orandi, lex credendi они могут обратиться к литургической практике прошлого для того, чтобы объяснить особенности доктринального развития. Например, католические учения о непорочном зачатии (провозглашенные Пием X в 1854 году) и об Успении богородицы (1950) были сформулированы и названы вероучением церкви в христианской истории недавно. Но, как сказано, они присутствовали в зародышевой форме в ранней литургической практике и молитвах Церкви согласно правилу “закон молитвы является законом веры”. Поэтому принцип lex orandi, lex credendi дает право учительству римско-католической церкви разрабатывать вероучение, основываясь на литургической традиции церкви. Так воспользовалась данной формулировкой римско-католическая церковь, т.е. подойдя к ней с точки зрения процедуры и находя подтверждение выводам учения в литургической жизни церкви.

Конечно, протестантам трудно это понять. Мы отрицаем, что lex orandi христианской общины следует использовать в качестве авторитетного источника lex credendi церкви; что литургия должна быть нормативным источником доктринальных редакций. При таком условии, литургическая традиция становится авторитетом, занимая особое, если не равное с Библией положение источника доктринальных определений. Однако протестанты признают абсолютный авторитет Библии над всеми другими источниками, включая традицию, и поэтому не могут согласиться с католическим взглядом на применение данного лозунга.

Поклонение влияет на исповедание

Однако ещё раз хочется сказать, что существует более тонкий смысл фразы lex orandi, lex credendi, который могут принять протестанты. К сожалению, слишком острая реакция со стороны многих протестантов на римско-католическое понимание данного лозунга зачастую мешает как следует изучить вопрос о влиянии литургии на теологию. По крайней мере, следует признать, что влияние lex orandi на развитие lex credendi церкви будет неизбежным. Это можно было бы назвать толкованием скрытого или тайного влияния. Вот как оно происходит. Способ поклонения верующей общины неумолимо затронет содержание исповедания веры поклоняющегося сообщества, хотя это происходит не всегда явно и не сразу. Под “скрытым” я подразумеваю то, что линии влияния не всегда могут быть настолько ясными для современного члена общины, чтобы он сказал: “О, да, однажды мы будет верить в то и в это, потому что мы имеем привычку молиться или поклоняться так и этак”. Линии влияния остаются “скрытыми” до тех пор, пока доктринальные выводы не проявятся в форме открытого учения и исповедания.

К тому же провести историческое исследование влияния lex orandi на развитие lex credendi церкви, возможно, легче, чем понять, какое влияние окажут изменения в литургии современной церкви на возникновение lex credendi будущего. Я использую слово “скрытые” в кавычках, потому что скрытое от одного поколения часто становится слишком ясным для следующего, которому приходится жить с доктринальными результатами поклонения их отцов, независимо от того, являются они благоприятными или опасными. Так Проспер в начале V века защищал учение Августина о грехе и благодати от пелагиан, обращаясь к lex orandi неразделенной церкви. Августин и его ученик Проспер обращались к форме и содержанию традиционной литургии крещения, чтобы привести библейские доводы в споре с пелагианами, утверждающими, что дети появляются на свет, не имея первородного греха. В сущности, Августин просит обратить внимание на практику крещения детей, которая доказывает, что в своей литургии вселенская церковь твердо признавала, что младенцы нуждаются в прощении грехов. Проспер не мог прибегнуть к формулировкам вселенских соборов или вероисповеданий, потому что на Никейском, Константинопольском и Эфесском Соборах эти вопросы никогда прямо не рассматривались. Чтобы доказать историческую древность взглядов Августина, он обратился к существующей литургической практике и традициям, особенно к молитвам. Вот как всегда молилась церковь (lex orandi), говорит Проспер, и поэтому доктринальные утверждения Августина (lex credendi) не должны вызывать удивление, как нечто новое. Учение Августина является просто развитием в вероисповедании традиционного способа молитвы и поклонения нашей церкви. Источником обсуждаемой нами формулы являются слова Проспера “legem credendi lex statuat supplicandi” (“пусть закон молитвы устанавливает закон веры”).

То же самое можно было бы сказать о вероисповедных редакциях Афанасия, каппадокийцев, Никее-Константинопольского и Апостольского Символов Веры. Все эти доктринальные формулировки развивались в контексте и при полной поддержке церковного поклонения. Доктрина о Троице, прежде всего, была способом поклонения и молитвы истинному Богу во Христе через Духа. В Новом Завете наиболее ясно говорится о различии между Отцом, Сыном и Святым Духом в тех отрывках, где рассматриваются вопросы о поклонении церкви, молитве, Вечери Господней и крещении. Когда Павел пишет о молитве, он размышляет над тем, как Христос и Святой Дух дают нам возможность приблизиться к Отцу. Именно через Христа в одном Духе мы имеем доступ к Отцу (Еф. 2:18). “А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: “Авва, Отче!”” (Гал. 4:6). Только Святым Духом через Сына получаем мы доступ в присутствие Отца. В данных отрывках описывается наш доксологический подход к Богу в молитве (lex orandi). Из этого живого языка Троицы, используемого для  описания поклонения и молитвы, в конечном итоге появляется догматическое признание доктрины о Троице.

Поэтому ясно, что причинные связи могут быть скрыты для современного человека, но литургия действительно оказывает влияние на веру, независимо от того, можно ли с уверенностью определить способ этого влияния. Здесь стоит согласиться с Пеликаном, а не с Харнаком, в том, что литургия часто является основанием для возникновения вероучения Церкви, мощной силой в церковном догматическом развитии и тем, что следует продумывать с осторожностью.

Иисус раскрывает связь

Здесь может возникнуть вопрос. Подтверждается ли в Библии такой взгляд на отношение между поклонением и доктриной? Чтобы не приводить целый ряд цитат в поддержку такой действенной связи, лучше рассмотрим один отрывок из Евангелия от Марка, где ясно говорится о том, насколько сильную роль может играть обряд в развитии доктрины, во благо или во зло. В главе 7 данной книги фарисеи и книжники спрашивают Иисуса: “Зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?” (ст.5). Они справедливо противостали именно Иисусу, потому что Он был их лидером. Ученики поступали так, как их учил Иисус. Он сам не только пренебрегал многими религиозными обычаями фарисеев и книжников, но часто демонстрировал откровенное презрение ко всей структуре их устного предания. Явное презрение. Прямое пренебрежение. Иисус и Его ученики открыто не подчинялись обычаям и церемониям, которые считались очень важными. Почему? Что мешало выполнять традиционные ритуалы омовения, которые существовали долгие годы? На вопрос фарисеев и книжников Иисус дает ответ, фактически состоящий из двух частей. Сначала, цитируя Ис.29:13, Он утверждает, что они подняли свои собственные предания до уровня заповедей Божьих. Придавая более высокое значение этим вне-библейским обычаям, им удалось освободить себя и других от выполнения истинных требований закона Божьего (Мк. 7:6-13).

Вторая часть ответа Иисуса имеет прямое отношение к нашему исследованию. Дело не только в том, что людей приводят к пренебрежению заповедями Божьими и их нарушению. Конечно, и это уже достаточно плохо. Но проблема гораздо шире! Иисус собирает народ и говорит: “Слушайте Меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека” (Мк. 7:14-15). Почему Иисус начинает разговор о том, что “входит” в человека? Вспомните, что данный эпизод начался со спора о том, как нужно есть хлеб, а не по поводу законов о чистом и нечистом мясе (Лев. 11) 83. Что заставляет человека думать о том, что “входящее в человека извне” делает его нечистым? Ответ следующий: существующие фарисейские обычаи привели к тому, что народ поверил, будто источником проблем человека является то, что приходит в него извне. Иисус объясняет, насколько опасными являются обряды устного предания, требующие тщательного и постоянного мытья рук перед едой, для понимания людьми вопросов о человеке, о грехе и, разумеется, о спасении. Ритуалы в конечном итоге оказывают влияние на то, во что человек верит. Со временем способ поклонения человека Богу, совершаемые им церемонии будут определять то, во что он верит! В этом заключается принцип lex orandi, lex credendi.

К добру или злу

Итак, данный принцип может действовать во благо или во зло. Когда поклонение совершается согласно Божьему предписанию, то благодаря Божьим обрядам разовьется истинное понимание отношений между Богом и человеком. Если бы человек внимательно следовал ветхозаветным законам о ритуальной чистоте и размышлял над ними дни и ночи, он никогда бы не пришел к пониманию окружающей среды как источника затруднений человека. Когда Иисус объявил, что “исходящее из человека оскверняет человека,… ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства…”, это не было провозглашением новой доктрины. Скорее Он только раскрывал доктринальное значение предписанных свыше обрядов из Книги Левит, с помощью которых решали проблему нечистоты, являющейся результатом разного рода кожных болезней и выделений.

Но что же происходит, когда установленные Богом обряды заменяются на придуманные человеком? Как они повлияют на то, во что верит и что исповедует поклоняющийся человек? Конечно, заранее трудно определить результат воздействия. Введение новых обрядов в общину верующих это всегда опасная авантюра. Никто не может сказать, как это отразиться на исповедании народа в будущем.

Но можно оглянуться назад и усвоить урок из прошлого: законы, придуманные из головы религиозных лидеров Израиля, которые не имели своего основания в законе Божьем, приводили к опасным доктринальным заблуждениям – неправильным представлениям, которые касались понимания главной проблемы человека в его отношениях с Богом. Здесь Иисус пытается показать доктринальную ошибку, которую совершила иудейская церковь вследствие  введения этих устных законов об омовении и очищении.

Заключение: отличительная черта протестантства?

Поэтому я утверждаю, что между поклонением и доктриной существует гораздо более глубокое взаимодействие в отличие от признаваемого большинством протестантов. К тому же данное взаимодействие не является односторонним, как пытается внушить нам большая часть протестантских ученых.  Ни на минуту не отрицая значительность нормативного влияния доктрины на поклонение, следует настойчиво утверждать, что взаимоотношения между ними скорее напоминают улицу с двусторонним движением. Возможно, движение от существующего lex orandi поклоняющегося собрания к будущему lex credendi верующей общины, не будет столь явным и ощутимым, как противоположное движение, но, пренебрегая им, мы подвергаем себя опасности.

Карлос М. Н. Эйр утверждает, что духом реформатской теологии отчасти является утверждение в ней того, что отрицал Харнак, а именно, глубокой, сложной связи, существующей между поклонением и доктриной, которую мы обсуждаем. “Религия – это не просто свод учений, а скорее способ поклонения и образ жизни. “Из истинного благочестия рождается истинное вероучение”. Это чрезвычайно важно. Можно даже утверждать, что это становится определяющей особенностью кальвинизма”. Из истинного благочестия рождается истинное вероучение. Эйр  цитирует Кальвина! Относительно споров по поводу формы и содержания литургии Кальвин поражает нас утверждением о существовании важной тесной связи между поклонением церкви и её вероучением: “Неправда, что предметом наших споров является ничего не стоящая тень. Под вопросом сама сущность христианской религии”.

Что это, как не утверждение того, что из lex orandi рождается lex credendi? И Эйр говорит об этом как об “определяющей особенности кальвинизма”! Если таким отчасти представляется дух реформатской теологии, “основная отличительная черта” кальвинизма, то, думаю, хорошо было бы сообщить об этом современным американским реформатским и пресвитерианским церквям и особенно семинариям. Почему же в наших реформатских семинариях  не придают значения литургическому богословию? Во многих реформатских учебных заведениях, ведущих подготовку служителей, литургические формы считают adiaphora (“чем-то незначительным”). В то время как реформатские семинарии занимают свою голову изучением Ходжа и Беркхофа, в церквях, где каждое воскресенье на народ обрушиваются беспорядочные потоки литургических фантазий, сеются семена разрушения наших особенных доктринальных взглядов. В действительности то, что люди делают в церкви каждое воскресенье, может подорвать то, что они признают в своих стандартах вероисповедания и чему учат в воскресной школе.

Богослужение. Благодать литургии обновления завета

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

2 × one =

Інші статті Джеффри Майерс