Пасторское одеяние и воротничок

Статті про літургію 19 червня 2016 0 1290

Сделай и сынам Аароновым хитоны, сделай им поясы, и головные повязки сделай им для славы и бла- голепия. – Исход 28:40

Служитель, совершающий богослужение, должен одеваться как представитель и оратор Иисуса Христа. В этом его призвание, и общине следует зрительно напоминать о его обязанностях и месте в Божественной Литургии. По традиции служитель носит белую тунику или ризу. Здесь у читателя могут возникнуть самые разные вопросы. Соответствует ли это библейскому учению? Или же просто всегда так делали? Не слишком ли это напоминает католичество? Означает ли пасторское одеяние, что он лучше меня? Что он ближе к Богу, чем я? Является ли он священником? Почему вообще пастор ведет все богослужение? На подобные вопросы я и постараюсь ответить в данной главе.

maxresdefault (1)

Должность превыше личности

Во-первых, одежда, помимо всего прочего, помогает выделить должность пастора и снять акцент с личности человека, стоящего за кафедрой. Иногда бывает трудно, когда поклонение ведет старейшина или пастор, являющийся близким другом, приятелем и, особенно, когда он моложе тебя. Чтобы по- мочь нам справиться с этим чувством, Церковь вообще и Реформатская церковь в частности на протяжении всей истории одевала своих  служителей в особые одежды, когда те проводили богослужение. Это помогает людям помнить, что там стоит не просто старина Джефф Майерс, а назначенный Господом служитель, который ведет нас в Божье присутствие и говорит нам Слове Божье. Строго говоря, Божественную литургию ведет вообще не Джефф Майерс, а богослужебное облачение, которое в данный момент заполняет Джефф Майерс. Во время поклонения мы подчиняемся не человеку, а службе, или должности. (Понятие подчинения церковной службе является исключительно библейским: Деян. 20:17, 28 – 35; 1 Кор. 12:28; 16:16; Еф. 4:11 – 16; 1 Фесс. 5:12 – 13; 1 Тим. 3:1; 4:14; 5:17; Евр. 13:7, 17; 1 Пет. 5: 1 – 7.)

Эти истины становятся более прочными, когда пастор носит то, что напоминает людям о его особом призвании в День Господень. В Библии одежда и призвание часто связаны. Призвание или должность человека, вместе с той властью, которая связана с этой службой, зачастую зрительно символизируются одеянием, которое носит человек (Быт. 9:20 – 27; 39:1 – 13; 37:3 – 11, 23; 41:1 – 44; все упоминания об одежде священников в книгах Исход и Левит; 1 Пар. 2:19; 15:27; 18:4; 24:4 – 5, 11, 14; Ездра 9:3- 5; Есф. 8:15; Ис. 22:21; Ин. 3:6; Мф. 22:11; 27:31; Мк. 16:5; Лк. 15:22; Отк. 1:13; 4:4; 6:11; 19:13, 16). Цель ризы – покрыть человека и акцентировать его службу или призвание, назначенные Богом.

Со времен Реформации до относительно недавнего времени пресвитерианские служители носили ризы или какую-либо иную богослужебную одежду, проводя литургию в святилище. Данная практика имеет достаточно веское библейское основание:

А. «И сделай священные одежды Аарону, брату твоему, для славы и благолепия» (Исх. 28:2). Это един- ственное  логическое обоснование, которое нам дается (т.е. это не одежда в традиционном смысле). Вы бы хотели, чтобы произошло нечто противоположное: чтобы ваш служитель в момент совершения им литургии и проповеди Слова Божьего остался без славы и благолепия (как снова говорится в стихе 40)?

Б. Где носится такая одежда? См. Исх. 35:19 и 39:1.

В. Это соображения, не относящиеся к определенному времени, и обычно считается, что так было на протяжении всей истории церкви 268.

Поставить служителя на его место

Во-вторых, служитель, ведущий богослужение, играет во время поклонения символическую роль. Ведя общину в молитве перед Богом, он олицетворяет Христа, ведущего Церковь в молитве перед Отцом. Читая и проповедуя Слово, он символизирует Христа, Мужа, который говорит со Своей святой Невестой (что, кстати, является одной из главных причин, почему женщины не могут быть пасторами: они не могут публично символизировать Христа Мужа по отношению к Его Невесте, Церкви, 1 Кор. 11:2 – 10; 14:33 – 38: Еф. 5:22 – 33; 1 Тим. 2:11 – 15). Когда служитель совершает таинство крещения, он символизирует и представляет Христа, который крестит Святым Духом (Мф. 3:11; Ин. 1:33; 1 Кор. 12:13). Когда пастор стоит за алтарем, он подает хлеб и вино от имени Христа (Лк. 22:26 – 27; Ин. 13:15; Отк. 3:20). Разумеется, мы можем изменить данную формулировку и сказать, что Иисус говорит, крестит и служит во время трапезы посредством назначенного Им служения.

Символическая, представительская роль пастора во время общего поклонения является ключевой. Пастор действует и говорит за Христа с Его Церковью. Когда теряется такой символический аспект должности пастора, его место занимают странные представления. Основания для проведения различия между служителем и народом могут стать довольно эксцентричными. Один служитель недавно сказал своей общине, что единственной причиной того, что он выходит вперед и ведет общину во время воскресного богослужения, является то, что «намного дальше продвинулся в своей жизни в общении с Иисусом», чем они. Неужели? Как понять, кто живет в более тесном общении с Иисусом? Для 40-летнего мужчины заявление о своем духовном превосходстве над бабушками и дедушками в его общине является довольно дерзким. Более того, если литургическое руководство связано с субъективной духовностью, то не лучше было бы каждую неделю менять мужчин или женщин, которые будут вести поклонение. В конце концов, возможно, в течение недели кто-то и обгонит пастора. Как измерить и определить, какой член церкви дальше всех продвинулся в следовании Божьим заповедям и поэтому лучше других подходит для того, чтобы выйти к кафедре в воскресенье?

В противовес такой нелепой идее Церковь назначила людей, которые должны в рамках своего должностного положения говорить и действовать за Иисуса Христа. Несомненно, это должны быть люди, достигшие духовной зрелости, но не только на этом основывается их служение. Многие члены общины зачастую старше, мудрее и более зрелые, чем их пастор. Тем не менее, он призван служить им как представитель Иисуса Христа. Одежда должна ставить его не над общиной, а лишь отдельно от них в силу его исключительной службы пастора во время богослужения в День Господень. Вот что говорит об этом французский кальвинист, теолог Ричард Пакер:

Вполне естественно, чтобы человек, совершающий богослужение в церкви, был одет соответственно делу, которое ему поручено, и наглядно выражая то, что он делает. Более того, кто бы ни вел богослужение, он выступает не как частное лицо, а как служитель церкви; он – представитель общины и оратор Господа. Следовательно, чтобы напомнить верующим и самому себе, что он в данном деле не гос- подин такой-то, а служитель церкви среди многих других, полезно иметь специально установленную одежду, своего рода церковную «форму».

Пакер продолжает, настаивая на том, чтобы служитель носил не черную, а белую одежду. Традиционная черная женевская мантия, которую носят многие традиционные пресвитериане, является академической формой. Сегодня ее носят даже светские судьи. Однако служитель не требует, чтобы его уважали или слушали в силу его академических заслуг. Более   того, совместное поклонение народа Божьего – это не место, где пасторы должны демонстрировать свои академические достижения, надевая на женевские мантии докторские шевроны. Вполне достаточно простого белого одеяния. В конце концов, Библия гласит: «Да будут во всякое время одежды твои светлы» (Еккл. 9:8). Вот что говорит Пакер:

Женевская мантия, это анти-литургическое, светское облачение, которое выступает в цвете теней тьмы. Эта одежда, которую можно сравнить с мешковиной и пеплом плача в ветхом завете, является отрицанием права церкви на радость и утешение в присутствии небесного Жениха. Возможно, для си- нагоги в период ее бедствия носить такую одежду было вполне нормально. Но в современном протес- тантизме это некий гнетущий признак того, что мы не более, чем они осознаем брачную радость Евха- ристии и не верим в победу Христа, одержанную Им над миром.

Бизнесмен или служитель Слова?

В-третьих, задумайтесь о том, кто такой пастор и что он делает. Пастор – не бизнесмен. Он не главный исполнительный директор церковной корпорации. Я всегда неловко себя чувствую в накрахмаленной рубашке, костюме и галстуке. В наших пресвитерианских церквях существует настоящая проблема – мы стремимся привлечь людей верхнего среднего класса. Представители верхнего среднего класса чувствуют себя комфортно, находясь рядом с пастором, чьей формой является костюм и галстук. Однако людям других экономических слоев бывает сложно общаться с пастором, который одевается и ведет себя как капиталист загородного клуба. Когда я одеваюсь подобным образом, я часто чувствую, что моя одежда в определенных ситуациях создает нежелательные барьеры.

Если община не заставляет своего пастора носить особую мантию, это вовсе не означает, что они отказываются от идеи о форме. В большинстве американских протестантских церквей, к примеру, все ожидают, что пастор будет одеваться консервативно: черный или просто темный костюм, белая на- крахмаленная рубашка, консервативный галстук (не как у Микки Мауса!) и т.д. В нашей культуре это форма выходного дня для юриста или бизнесмена среднего или верхнего класса менеджмента. De fac- to она стала церковной одеждой американских евангельских церквей. Я думаю, такая «форма» зачастую сообщает совершенно иную идею церкви и общине, где мы служим. Наши пасторы стремятся приспособиться к образцам и символам власти, господствующих в американской культуре. Избежать символизма в одежде просто невозможно. Когда служитель Слова носит мантию, это помогает сосредоточить внимание общины на деле Христа и апостолов, потому что без связи с ними у служителя нет власти.

Противодействующие причины

Я должен ответить на некоторые возможные возражения. Кто-то скажет, что это сильно отдает римским католичеством. Прежде всего, мы говорим не о воротничке, а об одежде. Но даже здесь следует быть осмотрительными. Католики во многом ошибаются, но нам надо быть осторожными, чтобы вместе с ванной воды не выплеснуть ребенка. Если что-то делают католики, это не является автоматическим основанием для того, чтобы считать это неправильным или нежелательным. Кроме того, можете проверить, но в прошлом реформатские пасторы вообще-то носили своего рода форму и не только во время богослужения, а в течение всей недели. Это распространяется на континентальные реформатские церкви и даже на многих пуритан. На имеющихся у нас картинах и портретах пасторы этих церквей изображены в церковном или академическом одеянии.

Возьмите, к примеру, картину на обложке книги Джеймса Баннермана «Церковь Христа» (James Bannerman, The Church of Christ [Edinburgh: Banner of Truth, 1974]). Джеймс Баннерман был одним из наиболее уважаемых шотландских сторонников пресвитерианской формы правления. Вы можете на- звать его супер-пресвитерианином. Картина на обложке этой книге написана Джоном Лоримером и называется «Рукоположение старейшин». Один служитель, изображенный на картине, одет в черную мантию. Кроме того у него своеобразный воротничок – вероятно, вы видели такие и раньше – с двумя белыми прямоугольными концами, выступающими наружу. Из всех изображенных на картине больше никто так не одет. Служители шотландской Пресвитерианской церкви, которые традиционно были яростными противниками католичества, на протяжении всей истории носили церковную форму. В особой отличительной одежде, которую пасторы носят во время богослужения, нет ничего, что характеризовало бы их как приверженцев католичества.

И, наконец, в ответ на возражение, состоящее в том, что одежда каким-то образом является отголо- ском католичества или епископальной церкви, я привожу ниже выдержку из книги Хортона Дэвиса

«Поклонение английских пуритан» 271. Этот отрывок находится в конце главы 4, в которой Дэвис обсуждает, как пуританская литургическая практика в Англии и Шотландии отошла от континентальной реформатской традиции. Дэвис цитирует работу Джона Дюрела «Понимание правления и открытого  богослужения в  Реформатских церквях  за  морем»  (Лондон, 1662  г.)  Дюрел  был служителем французской Реформатской церкви, и его книга является попыткой опровергнуть утверждение о том, что, когда дело касалось церемоний во время богослужения, радикальные пуритане непременно были более близкими учениками реформатских церквей, чем англикане. В одном месте он утверждает, что некоторые Вестминстерские богословы придерживались идеи том, что континентальные реформатские церкви были «просто химерами и идеями, которые, подобно «Утопии» Томаса Мора, существовали только в их головах». 272 Вот что пишет Дэвис об отличительной одежде служителя:

Наконец, остается обсудить пуританское отношение к церковным одеждам и сравнить его с пониманием вопроса одеяния реформатскими церквями. Дюрел утверждает, что реформатские служители по традиции носят церковную одежду как во время богослужения, так и за пределам церкви: «Служители Франции в тех городах, где большую часть составляют протестанты, и где они могут свободно выдавать себя за тех, кто они есть… никогда не выходят на улицу, не надев длинную сутану или узкое пальто до самой земли, не накинув сверху мантию, не повязав пояс поверх пальто. И если они появятся без такого пристойного одеяния, это будет воспринято очень плохо». Также он сообщает, что служители Венгрии и Трансильвании, выходя на улицу,  надевают длинный плащ и сутану, а немецкие пасторы носят длинные плащи или «мантию и длинный капюшон, как в Базеле». Определенно, в женевской церкви служители имели привычку выходить на улицу в одежде священника, состоящей из сутаны, двух белых полосок, спускающихся с воротника, черной мантии, шарфа или капюшона и шапки. Это подтверждается в письме Кальвина, где он рассказывает, как он опроверг мнение женщины, заявлявшей, что «длинные привычки» (предположительно, сутаны), которые носили женевские служители, нарушали заповедь Господа «остерегаться книжников, которые любят ходить в длинных одеждах и любят приветствия в народных собраниях, председания в синагогах и предвозлежания на пиршествах» (Лк. 20:46). Кальвин не отрицал того, что служители носили длинные одежды, но он сказал ей, что свое ошибочное толкование она получила из «Евангелия манихеев».

Однако английские пуритане сильно возражали против всякого одеяния. На Конвокации в 1562 году была озвучена просьба покончить с ризами и стихарями, чтобы «все служители в своем служении использовали серьезное подобающее и постороннее одеяние, как они обычно делают во время проповеди». Одновременно просили, чтобы «служителей Слова и Таинств не заставляли носить те мантии и шапки, которые враги Евангелия Христова выбрали в качестве особого одеяния своего священства». Шесть лет спустя пуритане обратились к Безе, последователю Кальвина в Женеве, чтобы узнать его мнение о том, что в Англии их принуждали носить облачения. Беза выразил сожаление, услышав, что облачения (не мантии) вернулись, «но, т.к. они по своей природе не относятся к тем вещам, которые сами по себе являются безбожными, мы не считаем, что они могут стать основанием для того, чтобы пасторы оставили свое служение, или чтобы паства пренебрегла своей открытой трапезой, вместо того чтобы слушать пасторов, одетых таким образом».

В Шотландии, по всей видимости, существовал обычай для служителей носить мантию во время про- ведения божественной литургии. Часто использовали и сутану, но это и неудивительно, т.к. она была не литургическим облачением, а обычной «уличной» одеждой духовенства. В Англии, однако, пуритане отказались от сутаны, хотя есть некоторые свидетельства, подтверждающие, что ранние пуритане носили мантии… Не соглашаясь, таким образом, с необходимостью какой-либо отличительной одежды для духовенства, английские пуритане отошли от традиции Реформации.

Официальность в поклонении

Второе возражение: официальность отключит людей. Задолго до того, как я начал носить особую одежду, одна посетительница в нашей церкви (из другой деноминации), говоря о красоте и торжественности нашего богослужения, спросила, почему пастор носит костюм и галстук, а не мантию. Она сказала, что смотреть на пастора в его собственном костюме и галстуке ей было странно, и это отвлекало внимание. Слишком уж это было обычно. «Почему он не надел что-то более соответствующее его призванию и обязанностям в воскресное утро?» – спросила она. Многие ошибочно считают, что отсутствие официальности и церемонии станет свидетельством простоты веры и смирения. К. Льюис сказал:

Современная привычка совершать церемониальные действия просто и неофициально не является доказательством смирения; скорее это доказывает неспособность верующего забыть себя в ритуале и его готовность испортить для всех остальных должное место ритуального».

Так как у американцев всегда есть врожденная негативная реакция на любое упоминание официальности в поклонении, следует уделить особое внимание таким отрывками, как Послание к Евреям 12 и Откровение 4 – 5. В Евреям 12:22 – 24 описывается новозаветное всеобщее богослужение в День Господень (в отличие от ветхозаветного поклонения из ст. 18 – 21). Когда Церковь собирается в День Господень, она входит в небеса (по вере), чтобы поклониться Богу со всем ангельским воинством и умершими святыми. Когда пастор призывает людей к поклонению, это равнозначно тому, что будто крыша церковного здания исчезает. Обратите внимание, что все верующие собираются вокруг престола Божьего. Богослужение не просто дает возможность для личных духовных переживаний. Церковь – это «город» и «торжествующий собор» или «тьма ангелов» (стих 22). Слово, переведенное как «торжествующий собор», означает людей, собравшихся для официального празднования или фестиваля.

А как совершается поклонение в книге Откровений, когда мы с апостолом Иоанном удостоены за- глянуть в небеса? Какое поклонение смоделировано для нас там? Здесь можно получить множество литургических уроков. Я только хочу подчеркнуть следующее: небесная служба является литургической и официальной. Согласно Откровению 4–5 небесное поклонение – это официальная, скоординированная деятельность. Со стороны групп верующих звучат общие, официальные ответы. Все отвечают вместе одинаковыми словами. Нет индивидуальной демонстрации духовности. Ангелы, старейшины и твари отвечают антифонно, повторяя слова, которые следует выучить. Их научили. Существует заранее подготовленная форма для богослужения. Они репетировали это событие, и они одеты соответственно (Отк. 4:4). Другими словами, небесное, руководимое Духом поклонение является литургическим и официальным (1 Кор. 14:26 – 33).

В том, что американские христиане любят официальность венчаний, но хотят, чтобы еженедельные богослужения были неофициальными и даже нахальными, есть немалая доля иронии. Похоже, мы хотим оказать честь своим сыновьям и дочерям красивой службой, но когда дело касается предвкушения Брачного Пира Агнца и оказания чести Невесте Христовой, нас это мало интересует. Почему пасторы одевают церковные одежды для проведения службы венчания, но не на богослужении в День Господень? Во время венчания одеяние придет событию торжественность и славу. То же самое должны быть и в День Господень. Разве венчание более важно, чем воскресные богослужения? Нет, как раз наоборот. Богослужение в День Господень должно быть именно таким (или даже более) славным и официальным, как и при венчании. Одежда делает нашу службу более достоянной и почитаемой. Она прославляет и украшает представителя Христа (Исх. 28:1).

Одежда – барьер или мост?

Другое возражение состоит в том, что одежда делает пастора недосягаемым. Не так. Как пастора, она сделает его более доступным. Она заставит отступить «Джеффа Майерса» и выдвинуть на передний план должность пастора. Одежда подчеркнет должность и роль человека. В действительности, людям, возможно, станет легче обращаться к пастору с духовными вопросами и проблемами. Они вспомнят, что Джефф – их пастор, тот, кому Христос дал их как дар (Еф. 4:8 – 13).

В конечном итоге, люди хотят доверять своим пасторам. Они хотят, чтобы их пасторы были другие. Люди должны иметь возможность возложить своего рода дополнительную уверенность в должности пастора и старейшины (главная наша уверенность, разумеется, в Слове Божьем). В этом людям помогает какой-либо внешний знак должности. Доказать это не трудно. Подумайте о докторах, медсестрах, судьях и полицейских. Люди хотят, чтобы они носили нечто, отличающее их от остальных, что напоминало бы об их компетенции или призвании. Когда врачи носят белую форму, нам это помогает. Форма помогает нам помнить о том, что мы можем довериться этому человеку. Это его призвание. Форма напоминает о его обучении и обязанностях. То же самое и в отношении пасторов.

Библейское учение в целом связывает одежду и призвание. Вы – то, что вы носите, или вы носите то, что вы есть. Как судьи, врачи, полицейские и автомеханики носят одежду, которая помогает их деятельности, так должен делать и пастор, особенно выполняя конкретные обязанности, вытекающие из своей должности, во время богослужения в День Господень. И снова обратимся к комментариям Рэйберна: «Мы подчиняемся им и слушаем их (судей, мэров, конгрессменов или полицейских) не как отдельных личностей или в силу их личных качеств и взглядов. А потому, что они занимают должность. Судья говорит за закон, а служитель говорит за Бога. Сам человек должен отойти на задний план, а его должность – выйти вперед. За последнее тысячелетие произошло прямо противоположное. Вперед вышел человек, а его должность полностью исчезла из вида общины».

С библейской и исторической точки зрения служители носят отличительные одежды во время христианского богослужения, чтобы торжественно заявить о своей должности представителей Христа. Одежда служит для того, чтобы скрыть личность человека и подчеркнуть его особое призвание. Пастор представляет Христа, Мужа, Церкви, Его Невесте. Когда пастор ведет службу, одежда помогает нам вспомнить, что перед нами не «мой друг Джефф». Бог во Христе призывает нас к поклонению, исповеданию грехов, к слушанию Его Слова, к принесению пожертвований и др., и делает Он это через назначенного Им слугу. Пастор действует не за себя, а за Христа. Судья или полицейский носят форму, потому что они действуют не за себя.

Поэтому авторитет пастора основан не на его экономическом или социальном статусе (дорогие костюмы и накрахмаленные рубашки). Авторитет восходит не к его личной харизме (выразительная прическа или сверкающие темные глаза). И уж, конечно, не к тому факту, что он выглядит и ведет себя, как другие лидеры в мире (костюм бизнесмена), несмотря на то, что именно это зачастую и происходит в Америке. Поэтому, одев пастора в особую одежду во время богослужения, мы 1) противостоим существующей сегодня в американских евангельских церквях тенденции превратить пастора к не- что, напоминающее исполнительную власть (исполнительный директор церкви), передразнивая американский корпоративный крупный бизнес, и 2) пытаемся привести свою практику в соответствие с тем, что говорит Библия, что на протяжении истории практиковала Церковь, и что делают другие реформатские церкви по всему миру.

Воротничок во время недели

Несколько лет назад я начал носить установленную форму моей профессии – рубашку с белым воротничком – на неделе. Воротничок предназначен для моего повседневного служения. Он служит для того, чтобы люди узнавали во мне служителя. Для меня есть одна важнейшая причина носить воротничок: он откроет двери для проповеди Евангелия и служения в обществе, которые в противном случае я бы пропустил.

Кто-то может сказать: «Придержи лошадей. Если для несения служения тебе нужен воротничок, у тебя проблемы. В тебе должны узнавать христианского служителя по тому как ты живешь и что говоришь». В принципе, я слышал такие слова в свой адрес (не от члена моей общины). Не думаю, что в таком заявлении много истины. Разумеется, один воротничок не делает человека служителем. Но я думаю, не все так просто. Вопрос не в том, нужен ли мне воротничок, а в том, поможет ли мне форма лучше исполнять свое служение в обществе. Конечно, для несения служения воротничок мне не нужен. Я никогда не буду утверждать, что это необходимо. Но я думаю, это полезно. То же самое истинно в отношении других профессий. Официанту или фельдшеру скорой помощи форма не нужна, но, разумеется, она помогает. А если она помогает официанту, полицейскому, врачу и даже водителям службы доставки посылок, чтобы их легко узнавали по форме, разве не должна она также помогать и пасторам?

Более того, я не отрицаю, что один только воротничок бесполезен. Если речь идет о реальном пасторском служении другим, благочестивый образ жизни и речи обязателен. Несомненно, некоторые служители могут носить воротничок из чувства высокомерия и саморекламы. Кто-то может истолковать мое решение носить пасторский воротничок как проявление заносчивости – своего рода искусство духовного преимущества. Я служитель, а вы – нет. Посмотрите на меня. Но я-то знаю свою мотивацию. Я вполне ожидаю, что кто-то назовет меня напыщенным и элитарным. Но не такой эффект про- изводит на меня ношение формы. Эффект прямо противоположный. Актер Лоуренс Оливер однажды сказал, что он не мог вжиться в роль, пока не решил, какой к ней подойдет нос. Одежда делает для нас то же самое. Минутное размышление покажет, что одежда, которую вы носите, влияет на то, как вы себя ведете. Рэй Брэдбери написал короткий рассказ «Удивительный костюм снежно кремового цвета», в котором шестеро бедствующих людей переживают чудесные превращения в отношении и поведении, когда целый вечер ходят по городу в ярко белом костюме.

Когда я ношу воротничок, я постоянно вспоминаю о своей ответственности как служителя Евангелия. Короче, я говорю и веду себя иначе. У меня есть постоянная «напоминалка» о том, что я – раб Иисуса Христа. Со всем должным уважением к тем служителям, которые не носят воротничок, я нахожу одежду банкира или юриста западного округа намного более искушающей. Зачем мне притворятся тем, кем я не являюсь? Почему я должен носить одежду, которая повлияет на меня так, что это не принесет пользу моему служению? Я думаю, что соблазн воротничка определяется в большей степени человеком, который его носит. Если он самоуверенный, заносчивый нахал, то, вероятно, он состоится как выскочка высокой церкви. Это настоящее искушение. Несмотря на это, я думаю, что на самом деле ношение воротничка помогло мне обуздать такое искушение. Он постоянно напоминает мне о моем призвании, о том, как я должен говорить и вести себя перед миром, будучи представителем Иисуса Христа и Его Церкви.

Более того, надевая форму, я понимаю, что больше не могу передвигаться по городу инкогнито. Все, что я говорю и делаю, люди, видящие и слышащие меня, оценивают по-другому. Ношение воротничка – это акт самоотречения, полезное средство исправления моей собственной греховной склонности скрывать мое призвание. Этот белый ярлычок на моей гортани постоянно напоминает мне о необходимости освященной, животворящей речи. Находясь в обществе, я должен со всей серьезности отнестись к призыву Павла к «пастору» Тимофею: «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя» (1 Тим. 4:16).

Когда пастор, выходя в город, одевает отличительную одежду, она свидетельствует о его должности особого слуги Христа. Белый воротничок связывали с железным ошейником раба. Служитель – раб Иисуса Христа. Символическая одежда помогает скрыть личность, социальный класс или экономический статус человека и подчеркнуть его особое призвание. Пастор представляет Христа миру и служит Ему. Пастор действует не за себя, а за Иисуса Христа. Судьи, полицейские и военнослужащие носят форму именно потому, что они действуют не за себя. Они находятся при исполнении служебных обязанностей. Они представляют закон и правительство округа, города, штата, которому служат. Точно также служитель представляет закон и правительство другого царства – об этом свидетельствует одежда, которую он носит. Он также находится при исполнении служебных обязанностей, как напоминает Павел молодому «пастору» Тимофею:

Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться. Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов. Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем. (2 Тим. 2:3 – 7)

Как я сказал выше, отстаивая пасторскую одежду, авторитет пастора основывается не на его экономическом или социальном статусе, не на его харизме, академических достижениях, и не на том, что он выглядит и ведет себя, как другие лидеры в мире (деловые костюмы). Как здание церкви с ее шпилем и крестом символизирует присутствие общины верующих в обществе, так и видимое присутствие пастора в его «форме» в продуктовом магазине, на почте, в химчистке, книжном магазине делает его служение видимым, более готовым и доступным для тех, кто вне Церкви. Это дает возможность раз- говаривать с людьми в обществе и служить им.

Многие из наших христианских праотцов вряд ли поняли бы необходимость подобного эссе. До демократизации американской культуры служители, как правило, носили формы, которые выделяли их из других профессий 276. Это была принятая практика. Во многих частях мира так остается и по сей день. Нет нужды объяснять, почему служитель должен носить свою форму в городе. Со времен Реформации, разумеется, возникали вопросы о том, какую именно одежду должны носить протестантские служители, но относительно того, должны ли они вообще носить отличительную одежду, больших споров не возникало.

К примеру, пуританские служители, протестовавшие против епископальных одеяний во святилище. Даже они носили своего рода мантии, чтобы вести собрание в воскресенье, а многие из них носили церковные одежды, даже выходя в город во время недели, чтобы их узнавали как пасторов. Возможно, это были просто «женевские полотняные ленточки». Если вы видели портреты служителей XVII – XVIII веков (как Джордж Уайтфилд или Джонатан Эдвардс), то заметили две полоски белой ткани, свисающие с передней части воротника. По-моему, на обложке каждого второго номера журнала Banner of Truth есть портрет служителя XVII, XVIII или XIX века, который носит пасторский воротничок. Глядя на изображения пресвитерианского духовенства более раннего периода (например, Джон Уитерспун в конце XVIII века или Арчибальд Александр Ходж в середине XIX века), становится ясно, что церковное одеяние считалось вполне нормальным делом.

Недавно в нашей церкви на занятии воскресной школы для взрослых изучали историю американского пресвитерианства. После демонстрации различных изображений пресвитерианских служителей XVIII века доктора Дэвида Калхауна, профессора церковной истории в Теологической Семинарии Завета спросили: «Не могу не заметить, что все эти пресвитерианские служители одевались по-особому. В то время пресвитерианские пасторы носили церковную одежду и воротнички? Если да, то когда эта практика изменилась и почему?» Доктор Калхаун ответил на вопрос утвердительно и коротко объяснил, что практика ношения церковной одежды стала проблематичной в XIX веке с ростом демократизации американской церкви. Конечно, с течением времени протестантские служители нашли одежду, которая отличала их от католических священников. В нашем контексте, я думаю, это может означать отказ от черной рубашки с белым воротничком. Служителя, который носит белую, синюю или серую рубашку с небольшим белым воротничком на гортани, вряд ли можно спутать с католическим священником.

Согласно возражению, приведенному в начале данного эссе, для служителя неестественен любой способ узнавания, кроме свидетельства его жизни и слов. А это помогает? Определить служителя не- много сложнее, чем узнать верующих в христианах с другим призванием. Среди соседей меня знают как пастора Пресвитерианской церкви, которая собирается на углу Саппингтон и Эддиэндпарк. У меня было несколько возможностей поговорить с людьми, основываясь только на этих общих знаниях. Они приходили ко мне с вопросами или услугами. Они делали это потому, что знали, что я – служитель. Нечто подобное должно происходить со всеми христианами там, где они живут. Люди должны знать, что вы – верующий. Но вам придется сказать им. Они не смогут распознать, что вы истинный верующий в Господа Иисуса Христа, наблюдая за вашими действиями вокруг дома. Даже если вы предложи- те свою помощь разным соседям, вы станете не больше, чем просто хорошим парнем (возможно, даже мормоном!), если как-то не доведете до их сведения, что вы христианин. Это прекрасно работает в от- ношении тех, с кем мы встречаемся постоянно. У нас будет возможность рассказать о Христе родственникам, соседям, коллегам по работе, если они знают, что мы христиане, и видят, что мы живем по примеру Иисуса Христа.

Однако на почте, в ресторане, в банке, в магазине есть люди, которые никогда не смогут догадаться, что пришедший к ним человек – христианский служитель, основываясь только на том, как он себя ведет и как разговаривает. Только если он не будет вызывающе везде расхаживать, провозглашая данный факт всем окружающим. Но если человек носит воротничок, каждый, кто встретит его, поймет, что он – пастор. Они могут не понять, какой именно он служитель: либеральный или консервативный, лютеранин или реформат. Но они смогут узнать одеяние, отличающее христианского пастора. Но что, спросите вы, это решит? Для одних это может ничего не значить. В других это вызовет чувство ненависти и презрения. Но есть и те, в ком это пробудит любопытство, и они захотят спросить пастора о его церкви и служении. Переживающие трудные времена могут обратиться за помощью. Кто-то решит задать вопрос о непростой ситуации, в которой он оказался. Пастор, носящий воротничок на неделе, должен ожидать, что однажды он пойдет в продовольственный магазин или общественный центр, и люди действительно будут узнавать его. «Это пастор такой-то церкви с такой-то улицы». Такая видимость и близкое знакомство не могут повредить церкви, правда? Подозреваю, это сильно увеличит ее способность проповедовать Евангелие и служить людям в обществе.

Богослужение. Благодать литургии обновления завета

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *

17 − 7 =

Інші статті Джеффри Майерс